Анастасия Геннадьевна Парфенова Алексей Юрьевич Пехов 
Рассказы

Антология фантастики – 2004

«На перекрестках фэнтези»: АРМАДА; Москва; 2004
ISBN 5-93556-450-5
Аннотация

Чудесное приключение 
Принц Родерик отправился спасать принцессу от лап кровожадного дракона. Через шесть дней пути он остановился в таверне, находящейся в деревушке Улей, на окраине Сумрачного леса. Вот с этого момента и начинается самое настоящее чудесное приключения, в конце которого принца ждёт принцесса. Только нужна ли такая принцесса нашему принцу?
Под флагом милорда Кугеля 
Капитан пиратов Гулли ван Шайрх торопится — если он не выйдет вовремя в море, может потерять выгоднейший заказ. Но как выходить в море без корабельного мага, особенно при его роде занятий? И когда юнга приволакивает-таки нового мага на корабль, капитан спешно командует отходить. А зря — новый корабельный маг оказывается женщиной. А ведь женщина на корабле — знак беды... Вот только кто осмелится сказать об этом волшебнице?
На закате эпохи 
Могут ли в современном мире встретиться гном и эльф? И о чём ещё может поведать нищий, если его угостить яичницей с беконом и пивом?

Алексей Пехов, Анастасия Парфёнова
Рассказы

Алексей Пехов
Чудесное приключение

— Послушай, Родерик. А оно тебе надо? Тебе, что, женщин не хватает? Да у нас их при дворе, больше чем поганок в Сумрачном лесу! — произнес Джон, развалившись в кресле, которое стояло возле распахнутого окна.
Родерик притащил кресло в оружейную прямо из своих покоев, парень любил комфорт и не терпел, когда не было возможности куда-нибудь пристроить свою пятую точку.
Лучи проснувшегося лохматого солнца падали на бледный незагорелый лоб Джона и искрились в огненно-рыжих кудрях, добавляя в них ещё больше безумного огня, которым, так славилась королевская династия Шкарры.
— Ты видно не понимаешь, Джон, — разочарованно вздохнул ещё совсем молодой человек и в раздражении опустил руки.
— Да не понимаю, не понимаю! — Джон откусил приличный кусок от большого красного яблока. — Не понимаю! Поэтому объясни своему старшему брату, что мне сказать отцу, если тебя сожрет этот проклятущий дракон?
— Не думаю, чтобы отец очень расстроился. Он на меня почти внимания не обращает, у него ведь дела, — пробормотал Родерик, пытаясь оправдаться перед братом.
— Ну, конечно же, у него дела! Он как-никак все-таки король Шкарры! — разъярился Джон и запустил надкушенным яблоком в окно. Бывали времена, когда младший братец доводил Джона до белого каления. В такие минуты Джон мечтал взять топор потяжелее и снести голову какому-нибудь, особо свирепому огру, чтобы выместить злость, накопившуюся от разговора с упрямцем-Родериком.
— Не смей на меня орать! — окрысился Родерик, сжимая и разжимая кулаки.
— Я буду на тебя орать столько, сколько потребуется, чтобы до твоей пустой рыжей башки дошло, что с драконом тебе не справится, а эта дурацкая принцесса нужна здесь так же, как лишняя блоха в шерсти собаки!
— Хватит! Мне восемнадцать лет! Я взрослый! — Родерик потерял терпение. — Если тебе нравятся все эти фрейлины и женушки графов или пустышки-принцессы из окрестных королевств, я не имею ничего против. А мне нужна настоящая принцесса!
— Да кто ж тебе сказал, что эта будет лучше всех других? — искренне удивился Джон.
— Сказали. Или ты думаешь, что Шух говорит неправду? — голос Родерика сорвался на фальцет.
— Снести бы ему голову, — пробормотал Джон. Старый волшебник совсем выжил из ума, если сообщил мальчишке о несчастной красавице-принцессе, которую сторожит дракон в Сумрачном лесу. — Ну, хорошо. Давай на миг предположим, что она красива и — о чудо! Умна. А как же дракон? Ты как вижу, постоянно забываешь об этой проблеме? — Джон подошел к брату вплотную и, уперев руки в бока замер перед ним.
Родерик осторожно сглотнул. Джон был намного крупнее и сильнее его. Да что там говорить! Он был старше на десять лет и уже успел побывать в битвах, тогда как Родерику, для сохранения династии приходилось сидеть дома и махать деревянным мечом на плацу тренировочного двора.
— Ты не остановишь меня Джон, — серые глаза юного принца упрямо сверкнули. — Плевать я хотел на дракона, я — рыцарь, и я иду спасать принцессу. И ни ты, ни отец, ни вся гвардия меня не остановит.
— А как же Мия? — Джон в корне поменял доводы, решив подойти к упрямому братцу с другой стороны. — Ты о ней подумал?
— А что Мия? Что Мия? — виновато пробормотал Родерик, отводя взгляд от таких же, как у него, серых глаз Джона. — Ну, было, ну обещал. Но ведь отец все равно не разрешит. Она ведь всего лишь фрейлина матери.
— Кстати о матери…
— Я ей все объясню, — поспешно начал юный принц, втягивая голову в плечи. О том, что будет с матерью, когда она узнает о решении своего младшего и любимого сына, Родерик старался не думать.
— Когда? — перебил брата Джон. — Когда вернешься в гробу?! Да о чем это я?! В каком гробу?! Эта тварь сожрет тебя вместе с конем и доспехом, даже костей не оставит! Знаешь, что будет с матерью, если ты умрешь?
— Она королева. И есть ведь ещё ты, — Родерик убеждал сам себя.
— Верно говорят в народе — «Тупого барана не переспоришь». Ну, на миг, хотя бы на миг, откажись от упрямства и РА-ЗУ-МНО объясни мне, зачем тебе спасать эту никому не нужную принцессу?
Родерик тяжело вздохнул и покачал головой. Его длинные огненно-рыжие локоны разметались по плечам. Юный принц колебался.
— Чтобы меня тоже уважали, — тихо прошептал он, открыв брату свою самую страшную и мучительную тайну.
— Что? — от невозмутимости и каменной стойкости Джона не осталось и следа.
— Что слышал, братец! Вся моя жизнь прошла под юбкой матери, — с горечью ответил Родерик и сел в кресло, в котором недавно сидел Джон. — Я все время просидел дома. Все! Пока ты был в битвах и завоевывал мечом славу, мне оставалось только гулять из зала в зал. Надоело! Не хочу! Я тоже могу! Как же ты не понимаешь? Убить дракона и спасти принцессу, это шанс! Шанс доказать в первую очередь самому себе, что я не размазня, что я не тряпка! Что звание рыцаря я получил не потому, что принц, а потому что воин! Я хочу чудесного приключения! Ты доволен моим ответом?
— Ах, ты дурачок, дурачок, — с отеческой теплотой в голосе после долгого молчания произнес Джон и покачал головой. — Теперь мне все понятно. Но послушай, ведь славу можно завоевать не только в пасти дракона. Например, турниры…
— Кто будет драться на турнире с принцем? — с горечью спросил Родерик. — Они либо совсем откажутся, либо будут играть в поддавки. Или спасти принцессу, или ничего.
— Мд-а-а-а-а, — протянул старший брат, понимая в бесплодности своих попыток убедить Родерика остаться дома.
В оружейной, где Джон застал младшего брата, когда тот выбирал себе копье, повисла гнетущая тишина. Родерик нахохлившись в кресле, смотрел в окно, где лохматые белые облака-овечки медленно и важно плыли по голубому небу. Джон, покусывая нижнюю губу, о чем-то размышлял.
— Чтоб тебя сожрали орки! Ладно! Езжай! — не выдержал старший брат.
— Правда? — глаза Родерика сверкнули счастьем и обожанием. — Я вернусь, Джон! Я обязательно вернусь, можешь не сомневаться! Вот только убью дракона и сразу же вернусь с принцессой. Меня ждет чудесное приключение!
— Так, — Джон даже не слушал поспешные обещания младшего брата. — До Сумрачного леса неделя пути. Плюс там дня два. Плюс назад неделя. Вполне. Я в состоянии прикрывать тебя от взора нашей мамочки в течение месяца. Придумаю чего-нибудь. Месяц, Родерик и не больше.
— Хорошо, хорошо! — поспешил успокоить Родерик Джона, молясь всем богам, чтобы брат не передумал. — Ровно через месяц жди меня обратно с принцессой.
— Деньги взял?
— Ну… — замялся принц.
— Так взял или нет?
— Взял.
— Сколько?
— Сотню золотом.
— Вполне, — Джон тряхнул своей рыжей головой. — Должно хватить. Видно, подчистил сундук казначея? Ладно, ладно. Только вот не таскай все деньги в одном кошельке. Народ ушлый пошел.
— Да кто же рискнет напасть на принца? — искренне удивился Родерик.
— Ох, ну ты как только что родившийся котенок! — Джон с досады даже всплеснул руками. — Да если узнают, что принц уехал из замка и один шляется по стране, то народец начнет говорить. Слухи пойдут, тогда уж отец с матерью все точно узнают.
Джон благоразумно опустил тот факт, что одинокий и несмышленый принц — отличная приманка для разного рода аферистов и бродяг, которые с удовольствием захотят получить выкуп за наследника престола. Пусть не прямого, но наследника. А что уж говорить о шпионах из других королевств!
— Но как же я тогда поеду? — Родерик сразу стал выглядеть беспомощным пятилетним мальчишкой, которого так хорошо помнил Джон. — Ведь на моих доспехах герб.
— Очень просто, — Джон наклонился к уху брата и произнес заговорщицким шепотом:
— Ты просто их не возьмешь.
— Не, я без доспехов не смогу! — запротестовал Родерик.
— Мы подберем тебе другой доспех, попроще, и не такой заметный, как твой, — успокоил брата Джон, хотя его грызло искушение вообще никуда не пускать Родерика, а сообщить обо всем матери, или того лучше — отцу. Уж они-то не отпустят упрямого братца дальше крепостного рва. Но рассказать о безумном желании Родерика означало рассориться с ним на долгое время. Такой свиньи любимый братишка ему не простит. А если и простит, то очень не скоро.
— Кстати, — Джон отстегнул свой Громогрыз — меч, который подарил ему отец после победы в битве над орками. — Вот, возьми. Может, он тебе поможет в бою с драконом. Как-никак, лучше твоей железяки.
— Ух, ты! — восхищенно выдохнул Родерик, беря меч обеими руками. Он давно бросал на него косые взгляды, но молчал, понимая, что брат получил его вполне заслуженно. — Спасибо, Джон. С Громогрызом я точно спасу принцессу и вернусь с ней домой.
— Да плевать мне на твою принцессу! Их на свете пруд пруди, а меч один. Ты с мечом вернись, — добродушно буркнул Джон. — Не вернешься, я с тебя шкуру спущу.
«Интересно, как он с меня спустит шкуру, если я попаду на зуб дракону?» — подумал Родерик, но чтобы не злить Джона, промолчал.

— Чего изволите, ваша милость?
Родерику не понравилось улыбающееся лицо трактирщика. Было в этой улыбке что-то фальшивое. А засаленная рубаха, грязная всклоченная борода и отсутствие передних зубов не добавляли владельцу трактира ни капли обаяния. Такой рожей только непослушных детишек пугать. Да и сам трактир не располагал к доверию. Он находился в деревушке Улей, до нее без всяких приключений Родерик добрался на шестой день пути. Деревушка как деревушка. Два десятка покосившихся домиков вдоль дороги и неопрятный трактир в центре деревни. Кроме Родерика, трактирщика и пьянчуги, храпящего на соседнем столе, в трактире не было ни души. Рыцарь ни на миг не сомневался, что кухня сего заведения отпугнет не только любого местного жителя, но и неразборчивого орка.
— А что есть? — осторожно спросил Родерик.
— Нуууу, — протянул трактирщик, обдав Родерика зловонием изо рта. — Рекомендую вашей милости молодую телятину и вино.
— Неси, — произнес Родерик, задерживая дыхание, и втайне желая, чтобы проклятый трактирщик почаще чистил зубы. — И позаботься о моем коне.
— Не извольте сомневаться, милорд рыцарь, — поспешил заверить Родерика в своей расторопности владелец трактира. — Все сделаю в лучшем виде.
Трактирщик немного поколебался, а затем все же решился задать Родерику вопрос:
— Каким ветром занесло вас в нашу деревеньку, позвольте узнать?
— Принцессу еду спасать, — небрежно буркнул Родерик.
— Ай, яй, яй, — поцокал трактирщик. — Вы герой, милорд. Настоящий герой. А какую, позвольте узнать принцессу?
— Какую? — Родерик нахмурился. — Их что, по-твоему, сотни? Я про принцессу, которую держит у себя дракон Сумрачного леса.
— Ай, да что вы говорите?! — трактирщик покачал головой. — А не боитесь дракона?
— А чего его бояться? Я их больше сотни убил, — соврал рыцарь.
— О-о-о, — с уважением произнес трактирщик. — Простите, милорд, но по вам и не скажешь. Вы так молоды.
— Мы будем беседовать или ты меня, наконец, накормишь? — разозлился Родерик. Трактирщик ударил по его самому больному месту — возрасту.
— Уже несу, милорд!
Трактирщик исчез, а Родерик, все ещё хмурясь, стал наблюдать за пьяным, разлегшимся через два стола от него. Пьяный вдохновенно храпел, испуская из тарелки с мясом, куда нырнула его голова, оглушительные трели храпа. Родерик даже немного позавидовал этому человеку. Лежишь, храпишь. И не надо думать ни о каких принцессах, драконах и попытках доказать двору, что Родерик не только королевский сынок, но ещё и настоящий рыцарь. Весь путь, который молодой человек проделал из дворца до Улья, от которого до центра Сумрачного леса оставался всего лишь день пути, прошел на удивление скучно и тривиально. Никаких разбойников, опасностей и тому подобной романтической дребедени, о которой Родерик слышал в сказках далекого детства. Чудесное приключение что-то не очень получалось. И основным впечатлением, вынесенным Родериком от поездки, была СКУКОТА.
— Пожалуйста, милорд, — трактирщик поставил перед Родериком тарелку с дымящимся мясом и кружку вина. — Все самое лучшее и только для вас.
Родерик кивнул и принялся за еду. Трактирщик куда-то вышел, оставив рыцаря наедине с храпящим пьяницей. Как Родерик предполагал, так и вышло — хуже в жизни он ничего не ел. Мясо было жестким, пересоленным и воняло козлом. Вино — разбавленным и кислым. По своим вкусовым качествам оно больше всего напоминало уксус. Так что отсутствие народа в трактире вполне можно было объяснить. Ни один нормальный человек, мечтающий прожить долгую и прекрасную жизнь, здесь обедать не будет за все сокровища драконов. Родерик отодвинул от себя тарелку и хмуро стал отстукивать пальцами дробь на тёмной и грязной крышке стола, ожидая, когда вернется трактирщик. Для себя Родерик решил, что силой заставит все это съесть пронырливого обманщика.
Трактирщика не было довольно долгое время. Даже храпящий пьяница по соседству от рыцаря успел проснуться и, оглядев пустой зал трактира блеклыми глазами, икнул, а потом вновь заснул на столе. Трактирщик объявился, когда терпение рыцаря уже грозило лопнуть, как перетянутая тетива лука.
Родерик сделал как можно более суровое лицо, нахмурился и уже собрался, было высказать заготовленную речь, но трактирщик его опередил:
— Не смог бы милорд рыцарь спасти одну принцессу?
— Какую принцессу? — от удивления Родерик даже забыл, что он хотел сказать.
— Бедную и несчастную, — трактирщик грустно вздохнул. — Она тут, неподалеку, вас дожидается.
— Меняяя?!!! — в голосе Родерика сквозило неподдельное изумление. Он никак не мог поверить, что именно его дожидается невесть откуда тут взявшаяся принцесса. На миг промелькнула мысль про Мию, пустившуюся за ним вдогонку.
— Ну не лично вас, — затараторил трактирщик. — А рыцаря. Она говорит, пока за мной не придет храбрый рыцарь, который убил никак не меньше сотни драконов, с места не сдвинусь. Вот так и сидит неделю у ручья.
— У какого ручья? — Родерик поднялся с дубовой лавки, напрочь забыв про еду. Получалось, что и не надо лезть в пасть к дракону за принцессой, если тут неподалеку есть другая. Нет, Родерик ничуть не боялся ужасного дракона и не прочь был повесить его голову в тронном зале, но зачем лезть к нему в пасть, если поблизости есть ещё одна принцесса?
— Да тут, милорд, поблизости. В лесочке, возле ручейка она, горемычная, и сидит. Я провожу.
— Веди, — кивнул рыжей головой Родерик и последовал за провожатым. Конь рыцаря стоял возле трактира, так же, как его и оставил юный принц. Все обещания трактирщика о том, что он присмотрит за конем, так и пропали впустую. Рыцарь заскрипел зубами, но все же смолчал и сел в седло. Уставший конь грустно посмотрел на своего хозяина, всхрапнул и медленно пошел за трактирщиком. Тот ехал на сером унылом ослике больше похожем на всклоченную собаку, такое количество репейника было на его боках. Трактирщик что-то весело мурлыкал себе под нос, сжимая в грязной немытой руке небольшую дубинку.
Ехали молча, Родерик с интересом оглядывал окрестности. Деревня кончилась и по узенькой тропинке, заросшей чертополохом и лопухами, которая начиналась за стареньким покосившимся крестьянским домиком с дырявой соломенной крышей, они направились в сторону зеленой стены леса.
— Это и есть Сумрачный лес? — с сомнением спросил Родерик у трактирщика. Обычный лес. Елки, палки, мухоморы. Не было в нем ничего волшебного.
— Да, милорд, — охотно ответил трактирщик, притормозив ослика, чтобы поравняться с Родериком. Тропка была слишком узка для двоих и трактирщик, нисколько не смущаясь, съехал с нее. Копытца унылого осла стали мять лопухи и чертополох. — Да вы не сомневайтесь, милорд, это только начало леса, а до его сердца, где живет дракон, ещё целый день пути.
— Не слишком ли много принцесс для одного леса, пусть даже и волшебного? — не вытерпел рыцарь, но трактирщик только пожал плечами, буркнул себе под нос что-то невразумительное и, ударив бедного ослика пятками в бока, вновь поехал впереди, показывая дорогу.
Они въехали в зеленый и таинственный полумрак леса, где на путников со всех сторон надвинулись деревья, даруя прохладу и тайну веков. В кронах щебетали птички, редкие лучи солнца пробивались сквозь листву и падали на дорожку. Родерик на всякий случай положил руку на меч — мало ли кто бродит по лесу? Ехали они уже довольно долго, дорожка виляла между вековых стволов деревьев, и казалась бесконечной. Трактирщик все вел и вел в глубину леса.
— Любезный, долго ли нам ещё ехать до твоей принцессы? — наконец окликнул трактирщика потерявший терпение Родерик.
— А мы уже приехали, милорд, — ответил тот и слез с ослика. Ослик сразу же занялся важным делом, — а именно, поглощением окрестной травы в неограниченном объеме. Что же, это было вполне объяснимо. Возникало стойкое впечатление, что ослика последний раз кормили веков пять назад, таким худым и несчастным он был. — Слезайте с коня, рыцарь, принцесса возле ручья, вон за теми кустами. Идемте, милорд, она ждет.
Родерика ни на миг не смутило, на кой черт принцессе сидеть возле ручья за кустами и ждать рыцаря, когда лучше выйти на дорогу, где шансов что тебя заметят намного больше? Он слез с коня и пошел к кустам, за которыми предположительно скрывалась странная принцесса. Трактирщик шел следом за Родериком и дышал ему в затылок, сжимая в руке дубинку. Наконец Родерик дошел до кустов, обогнул их и увидел принцессу. Она сидела, повернувшись к Родерику спиной. Рядом весело журчал ручеек. Родерик на миг нахмурился, он ещё никогда не видел принцесс в грязных и рваных платьях с огромной заплаткой на спине. Но юноша все же преодолел колебания и подошел к принцессе.
— Милая принцесса, — прочистив горло, взволнованным голосом начал Родерик. — Я тот рыцарь, что пришел вас спасти.
Принцесса не пошевелилась. Она все также безучастно смотрела в журчащий ручей, повернувшись к Родерику спиной.
— Принцесса. Вы слышите меня? — участливо спросил Родерик и, склонившись над девушкой, тронул её за плечо.
Только тогда она обернулась. Перед лицом изумленного и немного испуганного Родерика промелькнуло бородатое лицо со шрамом на правой щеке. Лицо мужика, наряженного в женское платье.
— Сурпрыз! — улыбнулась фальшивая принцесса, попытавшись пошутить, и тут кто-то сильно ударил Родерика по затылку.

Родерик застонал и приоткрыл правый глаз. Затылок пронзило копьё боли. Полежав с полчасика и подождав, пока она не затаится где-то в глубине головы, рыцарь аккуратно сел, пытаясь придти в себя и понять, что же произошло? Голова после сильного удара ничего не соображала, и принц кое-как доковылял до ручейка и умылся ледяной водой. Полегчало, но не сильно.
Стараясь идти осторожно, Родерик направился сквозь кусты к своему коню, которого он оставил на поляне, прежде чем пойти к фальшивой принцессе. Каждый шаг отдавался в затылке. Боль усилилась, когда Родерик не увидел своего коня. Он просто-напросто исчез с лесной поляны. Только повеселевший серый ослик щипал травку. Ну, конечно же! Как же не быть радостным, когда проклятый хозяин наконец-то оставил его в покое?!
Родерик тихо выругался и сел на траву. Конь пропал. Также пропал меч Джона и кошелек со всеми золотыми. Единственное, что оставили Родерику — так это его доспехи. Разбойники решили не возиться, снимая их с бесчувственного тела, а удовольствоваться горой золота, великолепным мечом и конем. Родерику прямо сейчас захотелось вскочить и догнать трактирщика и его напарника. Ну, ничего, как только он добудет себе оружие, трактирщик запоет. Он так запоет, что во дворце услышат. ещё никто безнаказанно не грабил принцев Шкарры.
Родерик ещё бы долго просидел на траве возле лесной дорожки, если бы откуда-то из-за деревьев не раздался скрип повозки. Молодой человек встрепенулся, поднял голову и посмотрел в сторону приближающегося шума. В этот момент из-за поворота вынырнула повозка, которую тащила пара сереньких лохматых лошадок. На козлах сидел толстяк с веселым и добродушным лицом. Пухлые руки уверенно держали вожжи, а толстогубый рот светился приветливой улыбкой.
— Тпрру, — натянул вожжи толстяк, когда повозка поравнялась с сидящим на траве Родериком. — С вами ничего не случилось, милорд?
— А что? Так заметно, что со мной что-то случилось? — довольно грубо и неприветливо ответил рыцарь.
— Ну, не каждый день встретишь храброго рыцаря без оружия и на осле, — примирительно улыбнулся толстяк.
— Ты кто? — все также грубо спросил Родерик.
— Ах, прошу прощения, милорд, — толстяк приподнялся с повозки, и отвесил поклон. — Я Джиг, вольный торговец магическими предметами. Езжу то тут, то там. Зарабатываю на пропитание.
— А в Сумрачном лесу что продаешь? — буркнул рыцарь, поднимаясь с земли.
— Просто мимо проезжал, тут путь короче.
— Где дракон живет, знаешь?
— Это вы про того, который принцессу удерживает? — ни с того ни с сего хихикнул Джиг.
— Да.
— Да вот по этой дорожке пойдете, к завтрашнему утру, и выйдете прямо на логово. Только никуда не сворачивайте.
— Спасибо, — поблагодарил Родерик и, пошел по указанному пути.
— Эй, милорд, постойте! Постойте! — окликнул Родерика торговец магическим товаром.
— Чего тебе, любезный? — спросил Родерик оборачиваясь.
— Вы, никак, к дракону?
— Ну, предположим, — неохотно ответил принц.
— А драться вы с ним на чем будете, на кулаках?
Об этой стороне вопроса Родерик как-то не задумался.
— Что-нибудь придумаю.
— Ээээ. Зачем придумывать, милорд? — убедительным голосом произнес толстяк. Он, кряхтя слез с козел. — У меня есть кое-что для вас.
Торговец стал рыться у себя в повозке, копаясь в разном хламе, чихая и ругаясь, когда в нос попадала пыль, поднятая со дна. Родерик терпеливо ждал.
— Так, так. Не то, не то, не то, опять не то, снова не то. Куда же я его запихнул? Ага! Вот он! — торжествующе провозгласил Джиг и достал из барахла старый запыленный меч в чёрных облезлых ножнах. — Трепещите, милорд!
Поводов для восторгов, а тем более для трепетания Родерик не видел. Обычный старый меч, которым постыдился бы пользоваться стражник из самого захудалого гарнизона.
— И что? — довольно кисло спросил Родерик.
— Как это что? Как это что? — неподдельно изумился Джиг. — Это же ОН, милорд.
— Кто ОН? — с все таким же кислым выражением спросил Родерик, но все же подошел к торговцу.
— Как кто? Это легендарный меч Сурт! Великий убийца драконов! Он ведь волшебный, милорд!
— Волшебный? А по мне, так он очень старый и обычный, — осторожно произнес рыцарь.
— Да что вы, милорд! — сделал большие глаза толстяк. — Да, он старый, но этим мечом убивали сотни драконов! Знаете, какой он острый?! Вжиг! И нет у дракона головы!
— Что-то не верится.
— Да вы возьмите, возьмите его в руку, — зачастил торговец, пихая Сурт в руки Родерика. — Чувствуете?
— Ну, чувствую, — неохотно согласился Родерик.
— Что чувствуете-то?
— Тяжелый.
— Тьфу ты! — искренне плюнул Джиг. — Магию чувствуете?
— Не очень, — ответил Родерик, прислушиваясь к себе. Больше он чувствовал боль в затылке и досаду, что его ограбил трактирщик.
— Ну, конечно же! — Джиг разочарованно хлопнул себя по лбу. Раздалось звонкое Бомм! — Нужно же сказать волшебное слово, чтобы меч проснулся и посчитал вас своим хозяином!
— Какое слово?
— Я обязательно его вам скажу, как только вы купите меч, — хитро подмигнул толстяк.
— А ты уверен, что он волшебный?
— Не сойти мне с этого места! — толстяк сделал страшные глаза. — Волшебный. Не извольте сомневаться. Тем более что, покупая этот меч, вы становитесь непобедимым.
— Да? — Родерик все ещё сомневался.
— Истинно так! Он будет разить ваших врагов до тех пор, пока вы не умрете. От старости, — поспешно закончил Джиг.
— Даже не знаю.
— Милорд! У вас нет выбора! Вы идете спасать принцессу и меч, особенно такой меч, вам необходим обязательно!
— Ладно, — решился Родерик.
— Двести золотых вполне справедливая цена, — произнес торговец, пока рыжеволосый рыцарь не передумал.
— Сколько?!!! — Родерик аж задохнулся от праведного возмущения. — Да за такие деньги! Нет, не согласен. Тем более что при мне нет нужной суммы.
Принц принялся пихать легендарного Сурта обратно в руки Джига, а Джиг сопротивлялся всеми силами.
— Ладно, милорд, ладно! Согласен! Двести золотых чрезмерная цена! Сколько у вас при себе имеется?
— Ни золотого. Меня ограбили, — ляпнул Родерик и прикусил язык.
— Что вас ограбили, я и так вижу, милорд, — Джиг отошел на безопасное расстояние от Родерика, чтобы тот не смог отдать ему меч. — Хорошо, меняю меч на ваши доспехи.
— Не пойдет, — Родерик отрицательно покачал головой. — Мне доспехи нужны для битвы с драконом.
— Лучше быть с мечом, чем в доспехах!
— Не пойдет! — упрямо насупился рыцарь. — Вот, меняю меч на осла.
Джиг проследил за пальцем Родерика, которым тот ткнул в безмятежно пасущегося ослика.
— Волшебный меч на какого-то драного худого ишака? — толстяк посмотрел на Родерика как на умалишенного.
— Мое дело предложить, — Родерик небрежно пожал плечами и протянул меч торговцу.
— Ладно, милорд, согласен, — трагически вздохнул торговец. — И то только потому, что вы находитесь в безвыходном положении.
— Ну, вот и славно, — Родерик пристегнул меч на пояс, и уже было, собрался его вынуть, чтобы внимательнее рассмотреть свое приобретение, когда Джиг, привязывающий ослика к повозке заорал:
— Не делайте этого, милорд!!!
— Чего не делать? — Рука рыцаря замерла в воздухе, так и не дотронувшись до рукоятки.
— Не вынимайте меч до наступления ночи! Только ночью можно будет произнести волшебные слова и разбудить его! Иначе он никогда не признает вас своим хозяином!
— Ночью? Я могу доставать его из ножен только ночью? — разочарованно произнес Родерик, и посмотрел на бесполезную железку. Воевать с драконом в темноте — не очень приятное занятие.
— Да нет же, милорд! — раздраженно произнес Джиг, вновь забираясь в свою повозку. — Ночью только произнести слова, а затем пользуйтесь на здоровье в любое время суток. Прощайте, милорд!
— Эй, постой! — заорал Родерик, оторвав взгляд от меча. — А как же волшебные слова?!
— Проснись, Сурт!
— И все? — разочарованно крикнул рыцарь вдогонку отъезжающей повозке.
— Ну, стукните его ещё обо что-нибудь твердое! Для профилактики! — успел крикнуть толстяк, прежде чем его повозка и трусящий рядом с нею повеселевший ослик скрылись между деревьев.
Родерик постоял ещё какое-то время, думая о странном волшебном мече и о том, что не вернуться ли ему обратно в трактир и не отрубить ли трактирщику голову? Но, взвесив все за и против, он решил сделать это на обратном пути, на глазах у спасенной принцессы, совершенно не беря в голову тот факт, что хорошенькие девушки не очень любят наблюдать, когда кто-то рядом лишается головы.

— Будь прокляты эти ворюги! — в очередной раз произнес Родерик.
Он коротал ночь меж корней огромного дуба, раскинувшего свои могучие ветви над лесной поляной, полной земляники, которой и поужинал несчастный рыцарь. На коне осталась вся поклажа, и Родерику даже нечем было развести костер. Поэтому он сидел в кромешной темноте и ждал, когда в небе появится луна, дающая хоть немного света в этом тёмном неприветливом лесу. Но луна как назло не появлялась, задержавшись где-то за линией горизонта, и томительные минуты текли в тишине ночного леса. Родерик стал клевать носом. Он весь день шел по лесной дороге и очень устал.
Пару раз рыцарь хотел достать из ножен свой новый меч, но все же терпеливо дожидался лунного света, при котором можно было лучше изучить Сурта. Наконец, ленивая и толстая желтая луна выкатилась из-за горизонта, осветив лесную поляну ярким серебристым светом, который, дрожа, отражался в уже появившихся на траве и цветах капельках росы. Родерик зевнул, протер глаза, потянулся. Доспехи нисколько не способствовали удобству и комфорту. Спина затекла, плечи ныли от постоянной тяжести.
Родерик отстегнул меч и громко произнес:
— Просыпайся Сурт!
Ничего не случилось.
— Я говорю, просыпайся Сурт!
В мече не произошло никаких изменений. Родерик подождал ещё немного, пожал плечами, схватился за рукоять и потянул меч из ножен. Не вышло. Возникло ощущение, что клинок застрял. Родерик потянул ещё сильнее, тот же результат.
— Тьма меня задери! — Ругнулся рыцарь и со злостью швырнул бесполезный меч об ствол дуба. Меч звякнул и упал в траву.
— Ты сдурел?! — раздался злой и обиженный голос и Родерик не ожидавший ничего такого подскочил, озираясь по сторонам.
— Кто тут?! — испуганно спросил он, вглядываясь во тьму и на всякий случай, сжимая кулаки.
— Э, нет! Не надо отвечать вопросом на вопрос и уводить разговор в сторону! Я спрашиваю, ты сдурел?!!
— В смысле? — Родерик так и не понял, кто с ним разговаривает, но источник звука определил. Где-то возле дуба.
— В смысле?!! — голос кипел от возмущения. — Если я сейчас возьму тебя и со всей дури шарахну башкой об дерево, а затем искупаю в росе, тебе будет очень приятно?!
— Ннет, — запинаясь, произнес Родерик, на всякий случай отступая на несколько шагов от дуба. Факт, что кто-то возьмет и стукнет его головой о дерево, рыцаря не очень устраивал.
— Чудесно, — в голосе сквозила злая ирония, — хоть в чем-то мы пришли к консенсусу.
— К чему?
— Не важно, — голос устало вздохнул, помолчал несколько секунд, а затем произнес:
— Ну?
— Что ну? — не совсем понимая, сказал принц.
— Долго я буду лежать в траве или ваша светлость, наконец, соизволит меня поднять?
— А ты кто?
— Я твой меч, дубина! — с раздражением зашипел голос.
Родерик подошел к мечу и встал над ним, решая для себя, стоит ли брать в руки злой и разговаривающий меч?
— Слушай, — теряя последнее терпение, заорал клинок. — Я не кусаюсь! Подними меня, пожалуйста! Я просто ненавижу росу! Давай хозяин, давай! Шевелись!
— А откуда ты знаешь, что я твой хозяин? — Родерик аккуратно поднял меч с травы.
— От верблюда, — буркнул меч. — Я об этом узнал в тот момент, когда был продан тебе этим толстозадым торговцем! Кошмар! Караул! Позор на всю оставшуюся жизнь! Меня обменяли на какого-то грязного ишака! Да если мои об этом узнают! Слушай, как тебя…
— Родерик, — удивляться уже не было смысла.
— А! Ну, точно! Слушай, Родерик! Не говори про это а? Это ж позор! Волшебный меч на осла!
— А ты и вправду волшебный? — Родерик сел между выступающих из земли корней дуба.
— Нет! — саркастически произнес клинок. — С тобой говорит твое разыгравшееся воображение! Конечно я волшебный!
— Постой, постой! — осенило Родерика. — Если ты не спал, когда тебя продавали… Что же ты молчал все это время?
— А что зря болтать? Тем более, ты послушался этого толстого дуралея и произнес волшебные слова ночью.
— А что, можно было и днем?
— Конечно! Толстяк тебе наврал! Видно испугался, что ты вернешь меня обратно.
«Правильно испугался» — подумал Родерик, а вслух сказал следующее:
— А что же ты тогда не вылезал из ножен, когда я произнес волшебные слова?
— Слушай, я хоть и меч, но и у меня тоже есть личная жизнь! Тем более что милашки-ножны не спали и мы… — меч мечтательно причмокнул.
— Но теперь-то тебя можно достать?
— Доставай, — благодушно разрешил Сурт.
Родерик осторожно достал обоюдоострый клинок из ножен и внимательно рассмотрел в лунном свете.
— Поганая заточка! — наконец произнес рыцарь.
— Эй! Эй! Полегче! — запротестовал Сурт. — Я у торговца больше двух лет провалялся на самом дне его грязной повозки! Ты знаешь, какое там количество пыли? Я чуть аллергию не подцепил!
— Да ладно, успокойся, — Родерик примиряюще погладил клинок пальцем и меч довольно замурлыкал. — У меня тут точильный камешек есть.
— Что? — мурлыканье смолкло. — Слушай, хозяин, а может, не будем? Может, без экзекуции обойдемся? Я страсть как щекотки боюсь!
— На кой мне нужен тупой меч? — Раздраженно бросил Родерик. Нытье Сурта потихоньку выводило рыцаря из себя. — Терпи, или предпочитаешь, чтобы я оставил тебя ржаветь в лесу?
— Да ладно, хозяин, ладно, — испуганно ответил меч. — Уж и пошутить нельзя!
Родерик достал из-за пояса миниатюрный точильный камень и стал водить им по лезвию Сурта. В ночной тишине раздавался визг камня о сталь, который иногда заглушался хохотом меча. Он и вправду боялся щекотки.
— Ну вот, совсем другое дело, — произнес принц, когда в очередной раз попробовал остроту лезвия большим пальцем. — Как ощущения?
— Великооолееепные! — пропел меч. К нему, наконец, пришло хорошее настроение. — Готов разить!
— Чудесно, — Родерик убрал клинок в ножны. — Теперь с тобой не стыдно и принцессу отвоевать.
Несколько секунд под дубом стояла гробовая тишина, а затем очень осторожный голос спросил:
— Какую ещё принцессу?
— Какую? Ту, что охраняет дракон.
— ДРАКОН?!!! — Заорал меч на весь лес. — Какой дракон? Ни о каком драконе речи не было! Нееет хозяин, мы так не договаривались!
— В чем проблема Сурт?
— И он ещё спрашивает, в чем моя проблема?! — меч орал не хуже, чем торговка на рынке. — А дракон — это что?! Не проблема?! Ты раньше не мог сказать?!!
— Но я думал, что ты в повозке у Джига все слышал!
— Нужно мне было слушать ваш разговор! Нет, хозяин! Тысячу раз нет! Ни на какого дракона я не пойду! Даже не уговаривай! Я не самоубийца!
— Тебе-то чего бояться? — Родерик был немного ошеломлен тем, что меч возражает против дракона.
— Есть чего! — сердито фыркнул Сурт. — Они же огнедышащие! Враз расплавят!
— Ничего не поделаешь, — решительно ответил Родерик. — Завтра нас ждет дракон и принцесса. Отрубишь ему голову и…
— Отрубишь ему голову? — с ужасом сказал меч, перебив Родерика. — Ты это серьезно?!!
— Ннну да, — в замешательстве произнес принц.
— Ты с луны свалился или мухоморов переел?! — казалось, ещё немного и Сурт просто лопнет от возмущения. — Хозяин! Очнись! Кто же на драконов ходит с мечом?! Там, по крайней мере, катапульта нужна! Или армия с пиками! И лучников рота! Не меньше! Или ты думаешь, я его своим видом напугаю, и он подохнет от страха?
— Но Джиг сказал, что ты убивал драконов сотнями! — начал оправдываться Родерик.
— Если я тебе скажу, что коровы летают, ты этому тоже поверишь?!!! — заорал меч.
— Нет, — устало произнес молодой рыцарь и закрыл глаза.
— Во! Так не надо верить во всю ту чушь, что говорят жирные торговцы! Я не убиваю драконов! Они мне нужны, как оркам шляпы!
— Но я думал, ты волшебный.
— Конечно, я волшебный! — возмутился Сурт. — Или тебе каждый день встречаются говорящие мечи?
— Да на кой мне нужны говорящие мечи?! — Родерик сам не заметил, как перешел на крик. — Мне нужен меч, способный убить дракона!
— Ну, извиняй хозяин, тут я тебе не помощник.
— Вот дела!
— Ну, так как? Поход за принцессой накрылся медным корытом? — со скрытой надеждой в голосе спросил Родерика Сурт.
— Ничего подобного, — глухо ответил Родерик и посмотрел на меч. — Завтра нас ждет дракон.
— Чтоб я ржавел на дне реки! — зло выругался Сурт. — Нет! Ну что за жизнь-то такая?! Что за непруха?! Все мечи, как мечи! Живут-поживают! Некоторые вообще над очагом висят или в парадах участвуют! Мне же на голову достаются хозяева один похуже другого! Маг, сотворивший меня, решил научиться фехтованию, в итоге обрубил веревку, которая держала огромную люстру и та шлепнулась на его седую голову, придавив насмерть! Второй хозяин решил поупражняться на драконе. В итоге он оказался в желудке, а я в груде человечьих костей, где и пролежал десять лет, пока меня не нашел один пастушок. Ну и этому дома не сиделось! Решил пойти с волшебным мечом на войну! Он последний разум потерял и бросился со мной на тяжелую кавалерию! Даже испугаться не успел! Ох! Если я буду перечислять всех своих хозяев то и за год не управлюсь, но ты краше всех! Вновь ржаветь в человеческих костях? Я страсть как боюсь мертвецов и вообще…
— Заткнись! — рявкнул Родерик. — Иначе твое нытье услышу не только я, но и дракон.
— А что? Он рядом? — испуганным шепотом спросил Сурт.
— А то! Спи, завтра бой, — Родерик зевнул и закрыл глаза. — Просто представь, какое чудесное приключение тебя ждет.
— Эх! Были бы у меня ножки, давно бы сбежал, — с искреннем сожалением пробормотал меч.
Сквозь дремоту Родерик слышал, как тихонько ворчит недовольный Сурт, но сон уже протянул к нему руки и погрузил в долгожданный покой.

— Слушай, хозяин. Пока не поздно, давай повернем назад. Обещаю быть послушным, — жалобно канючил меч. Он тоже видел надпись на огромном щите, прибитым на палку, вкопанную в землю. Надпись гласила:
Осторожно!!! Злой дракон!!!
Тут же рядом была пририсована башка довольно злобного и недружелюбного дракона.
— Цыц! — зашипел Родерик. — Не видишь, дракон рядом!
Сурт испуганно застонал, но замолк. Родерик двинулся дальше по заросшей травой дорожке.
Наступил полдень, прежде чем рыцарь добрался, наконец, до логова дракона. Прямо посреди леса возвышалась небольшая гора, в которой зияла огромная тёмная пещера. Родерик остановился на безопасном расстоянии от нее и вытащил меч.
— Ты что делаешь? Ты что делаешь? — трусливо заскулил клинок. — Давай уйдем, хозяин!
— Помолчи же! — в ответ зашипел Родерик. Он никогда не дрался с драконами и теперь усиленно соображал, как же ему вызвать дракона на бой?
— Ну? — через десять минут не вытерпел Сурт. — Мы долго будем стоять тут как дураки?
— Будем стоять столько, сколько нужно, — отрезал рыцарь, пытаясь не опозориться перед собственным мечом. — Пока дракон не вылезет!
— Пока дракон не вылезет? А если он в спячку лег?! Мы так сто лет простоим!
— Ну, хорошо, что ты предлагаешь?
— Позови дракона.
— Чего?
— По-зо-ви дракона, а ещё лучше, пошли отсюда! Мало ли на свете принцесс?
— Мне нужна эта. Эй, дракон!
— Ну, кто же так зовет? — мерзко хихикнул меч. — Комар и то сильнее пищит.
— Эй, дракон! — немного громче крикнул Родерик.
Меч беззвучно сотрясался от истерического хохота.
— ЭЙ, ДРАКОН!!! — выходя из себя, заорал Родерик.
— Вот видишь? Тебя обманули! Нет тут никакого дракона! — облегченно вздохнул Сурт.
— Как нет?! — завопил Родерик, поворачиваясь к пещере спиной и смотря на меч. — КАК НЕТ?!!
— Не ори на меня! — завопил Сурт.
— Это я на тебя ору?!!
— Да ты! Если ты мой хозяин, то это ещё не значит, что ты можешь на меня орать!
— Это ещё почему?!!!
— Да потому что… ой! — пискнул меч.
— Что ой?! Говори человеческим языком!
— Обернись, хозяин!
— Нет, он ещё указывать будет, что мне делать! — горя праведным гневом возмутился Родерик.
— Драакоон, — тоненько прошипел меч.
— Ты не уводи разговор в сторону. Ты мой меч или не мой? Ты вообще… ЧТО???!!! — до рыцаря, наконец, дошел смысл последней фразы Сурта.
— Я же говорю, дракон. Прямо за твоей спиной, — испуганно зашептал меч.
Родерик как можно спокойнее обернулся. И увидел дракона. Настоящего. Всамделишного. Он сидел возле пещеры, сев на задние лапы и, склонив голову на бок, подобно гигантской собаке, с интересом слушал перебранку рыцаря и меча.
Дракон был огромным. Черный, с изящной змеиной шеей, гигантскими лапами, блестящей чешуей, огромными крыльями и приличным набором зубов. Он выглядел… как самый настоящий и немного проголодавшийся дракон. Вот только в его желтых раскосых глазах сквозило сомнение пополам с неуверенностью. Родерик проглотил слюну, которая упорно не желала попадать в пересохшее горло.
— Рыцарь, ты читать умеешь? — вкрадчиво и осторожно спросил дракон и выпустил из ноздрей небольшую струйку дыма. Голос у чудовища оказался тонким и писклявым, что совсем не вязалось с таким огромным телом.
— Умею, — как можно более нейтральным голосом ответил Родерик дракону, пытаясь показать, что он совсем его не боится.
— Тогда какого же рожна ты сюда приперся? — пропищал дракон и встал с земли.
— Спасти принцессу, — пробормотал Родерик, отступая на несколько шагов от идущего на него дракона.
— Ноги, ноги, хозяин! Тикаем! — шипел Сурт.
— Принцессу? Может тебе ещё и сплясать для полного довеска? — сомнение в глазах дракона гасло. В них стала появляться уверенность и решительность. — Придется мне тебя съесть, чтобы не мешал, когда я сплю.
— Подавишься! — взвизгнул Родерик и со страху прыгнул на встречу дракону, выставив перед собой меч. — Берегись! У меня легендарный меч Сурт, убийца драконов!
— Ты что делаешь?! — испуганно взвизгнул Сурт и ощутимо задергался в руке рыцаря, всеми правдами и неправдами пытаясь исчезнуть с пути дракона. — Пустииии!
Дракон остановился как вкопанный, не донеся переднюю лапу до земли и, отклонив шею назад, внимательно и испуганно осмотрел шипящий и визжащий меч в руке Родерика.
— Ты это, того, — неуверенно начал дракон, в глаза которого вернулась неуверенность и испуг. — Не шали, хулюган. Иди отсюда, а то съем!
— Что? — Внезапная остановка дракона вдохновила Родерика на наступление. — Да ты знаешь, с кем разговариваешь, ящерица поганая? Да я тебя!!!
Сконфуженный дракон медленно отступал к пещере.
— Эй, босс! — заорал осмелевший меч. — Дракон отступает! Вперед! В рукопашную! Кольни его! Под брюхо кольни! Ух, я его сейчас!
— Караул! — неожиданно запищал дракон и, взмахнув крыльями, устремился в небо.
— Ййййхааа! — заорал Сурт и дернулся вслед за улепетывающим драконом, чуть не утянув в небо Родерика.
— Спокойно Сурт! Спокойно! Мы победили! — успокоил рыцарь стремящийся полетать меч.
— Как я его, босс? Раз! Два! Я же говорил, что мы справимся! Говорил?
— Что-то не припоминаю, — хмыкнул рыцарь. — Кто-то орал, что пора делать ноги.
— Да ладно, босс, — виновато отмахнулся меч. — С кем не бывает! Ну, запаниковал, ну, перенервничал. Пошли за принцессой!
— Пошли, — согласился рыжеволосый принц, убирая Сурта в ножны, и направился в пещеру.
Принцесса спала на кровати, находившейся в самом дальнем углу огромной пещеры. Тут было чисто и изящно, видно дракон позаботился о комфорте для своей пленницы.
Как и все принцессы, она была прекрасна. Соломенные волосы, маленький аккуратненький носик, пухлые губки, осиная талия и все остальное, что должна была иметь любая приличная и уважающая себя принцесса.
— Расплавь меня горн! — присвистнул меч и звякнул в ножнах.
— Просыпайся, принцесса, — нежно проворковал Родерик, а затем поцеловал девушку в губы.
— Что? — удивленно спросила она, открывая глаза и садясь на кровати. — Ты кто ещё такой?
— Я рыцарь, который спас тебя от ужасного дракона.
— Ффу, — принцесса гадливо вытерла свои полные губы тыльной стороной ладони и посмотрела на Родерика голубыми глазами. — Как же вы меня достали!
— Кто? — опешил рыцарь.
— Все, — фыркнула принцесса и встала с кровати. — Вся твоя братия. Рыцари-идиоты! Ну, на кой вам нужно меня спасать?! Я вас просила?! Просила, спрашиваю?!
— Ннет. — Родерик понял, что что-то пошло не так.
— Так чего же ты сюда приполз?! Вот, живу себе, никого не трогаю, а тут шляются всякие, железом гремят, жить спокойно не дают! Да чтоб вы все провалились! Уууу! Я просто киплю!
— Но принцесса! Я вас спас и теперь вы моя навеки! — робко запротестовал Родерик.
— Твоя навеки? Твоя?!! Я вот тебе покажу — навеки! — принцесса схватила валявшуюся на полу сковородку и грозно двинулась на отступающего Родерика. — Ты что, тупой?! Ты не понимаешь, что вы все мне не нужны?! Что мне хорошо без всех вас! Без тебя и даже без этого дурацкого дракона! Кстати где он?! Не дракон, а тряпка! Трус паршивый, ни одного рыцаря не сожрал, видите ли, его мама не так воспитала! Он и меня-то похитил, чтобы над ним другие драконы перестали смеяться!
— Без вас, принцесса, я не уйду, — сделал последнюю попытку Родерик, хотя и сам понимал, что такую стерву в дом он не приведет, иначе отец его просто выгонит из дворца.
— Йяяя! — завопила принцесса и швырнула в рыцаря сковородкой. Родерик вовремя пригнулся, и сковорода ударилась о каменную стену пещеры.
— Сваливаем, хозяин! — подал хорошую идею Сурт и Родерик выскочил из пещеры.
— И найди мне этого глупого дракона! А то распугают зверей, потом ищи ветра в поле! Пусть эта образина принесет мне молока! — донеслись из пещеры вопли взбесившейся принцессы.
— Слушай босс, ну на кой тебе эта стерва? Пошли домой, я тебе сотню нормальных найду, — пообещал меч.
— Идем, тут ты прав, — согласился рыцарь. Принцесса не оправдала его надежд. — Вот только с драконом переговорю.
— Все же решил повесить его голову в обеденной зале? — понимающе хмыкнул Сурт.
— Не совсем, — неопределенно ответил Родерик и направился к дракону. Тот сидел за деревьями, но его было прекрасно видно.
Дракон рыдал. Рыдал огромными слезами, которые скатывались по его морде и падали на землю. Под лапами дракона уже образовался небольшой пруд.
— Что, убивать пришел? — всхлипнул дракон, опасливо покосившись на Родерика.
— Нет, — Родерик сел рядом с драконом. — Ты мне лучше расскажи, как ты вляпался в эту историю?
— Как, как, — всхлипывая и шмыгая носом, пропищал дракон. — Я не такой, как все. Я мирный дракон. Мама таким воспитала. Я даже огонь не могу зажечь, только дымок пускать. Все надо мной смеялись, говорили, что не настоящий я дракон. Даже принцессы не украл и сотню рыцарей не убил. Вот я и решил доказать…
— Доказал? — хихикнул Сурт, за что получил хлопок ладонью от Родерика.
— Куда там, — дракон разочарованно махнул передней лапой и снова всхлипнул. — Украл принцессу, а она оказалась вон какой. Достала! Обзывается. Командует. Принеси то, принеси это. Стерва. Ни один рыцарь не решился её забрать.
— И долго ты её будешь терпеть? Почему не улетишь? — спросил Родерик.
— Куда? — тоскливо вздохнул дракон. — Кому я такой нужен, какой из меня дракон?
— Вон, видишь ту сосенку? — Родерик указал на одиноко стоящее дерево.
— Вижу, — подозрительно ответил дракон, ожидая от Родерика какой-то подвох.
— Сожги ее.
— Я же говорю, что не умею, — разочарованно пропищал чёрный дракон.
— А ты представь, что это твоя принцесса.
Дракон задумался, подозрительно косясь на дерево, затем неуверенно икнул, вздохнул, а затем плюнул огромным сгустком огня, который спалил не только бедное и ни в чем неповинное дерево, но ещё и участок земли в пару сотен ярдов.
— Ух, ты! — восхищенно прошептал дракон. — Я смог! Я смог! У меня получилось! Я самый настоящий дракон! Спасибо! Спасибо!
Дракон от счастья вскочил на лапы и попытался исполнить что-то вроде танца, чуть не придавив Родерика хвостом.
— А не хочешь ли ты пойти со мной? — спросил рыцарь, когда дракон немного успокоился.
— С тобой? — неуверенно спросил дракон. — А как же принцесса? её же должен спасти рыцарь, а я охранять.
— А ты плюнь на нее, — предложил Сурт. — Ты настоящий дракон, так что эта ведьма тебе не нужна.
— И то верно! Отлично! Я с тобой, рыцарь!
— Меня зовут Родерик.
— А меня Сурт! — поспешно вставил свое веское слово меч.
— Рад знакомству, друзья. Меня зовут Карл! — дракон вежливо склонил чёрную голову.
— Ты знаешь, где Улей, Карл?
— Да, конечно. Рядом с Сумрачным лесом.
— Ты отнесешь нас туда? Мне надо забрать меч брата.
— Какой такой меч? — подозрительно спросил Сурт. — Надеюсь, никаких конкурентов, босс?
— Успокойся, куда уж я без тебя, — успокоил рыцарь свой клинок.
— Конечно же, я вас отнесу, залезай.
— А как на счет принцессы, хозяин?
— Переживу, — ответил Родерик, понимая, что до скончания века все принцессы будут вызывать у него отвращение.

Алексей Пехов, Анастасия Парфенова
Под флагом милорда Кугеля

Гулли ван Шайрх метался по палубе, словно разъяренный тигр.
Мысленно.
В реальном мире он стоял, заложив руки за спину, дымил трубкой и через полуприкрытые веки с ленивой небрежностью наблюдал за суетой, охватившей его корабль. Команда спешно готовилась к отплытию, Чуга надрывался за троих, гоняя матросов, и лишь капитан являл собой воплощение спокойствия, равнодушия и непробиваемой уверенности. Шкипер каперов не может себе позволить видимые проявления нервозности перед лицом цейтнота. И уж тем более никто из команды не должен видеть, как он прыгает по кораблю в истеричном нетерпении, всуе поминая всех океанских демонов.
Даже если очень хочется.
«Хапуга» — быстроходная трёхмачтовая шхуна каперов, спешно снимающаяся с якоря посреди ночи и отправляющаяся в открытое море — зрелище не для слабонервных. Команда, в рекордные сроки извлеченная суровым боцманом из портовых кабаков и публичных домов, выражала свое отношение к происходящему громогласной руганью. Из-за совершенно неожиданно подвернувшегося дельца пришлось оставить и славный ром, и не менее славных женщин, всегда готовых подарить любовь храбрым пиратам за пару-тройку звонких пиастров.
Мастер-канонир, руководивший погрузкой боеприпасов на борт, ещё и успевал отдавать распоряжения двум своим ребятам, деловито набивавшим отсыревшим порохом вспоротый живот торговца. Покойник не далее как час назад пытался надуть Тома и подсунуть ему некачественный товар.
Вонючий корабельный талисман, основательно угнездившись на верхней рее грот-мачты, оглашал воздух пронзительными, полными энтузиазма воплями и гадил на палубу, явно пытаясь ввести и так злого боцмана в состояние бешенства.
Со стороны причала послышались крики, топот и… собачий лай. Капитан ругнулся себе под нос и внушительной, размеренной походкой направился к борту.
Запыхавшийся первый помощник вбежал на корабль по сходням. Абордажная команда «Хапуги», в поисках которой ван Дога и был послан на берег, пренебрегла подобными излишествами и лихо перемахнула на палубу прямо через борт корабля, нисколько не смущаясь тем, что этот самый борт находился гораздо выше причала. Капитан скользнул глазами по ссыпавшимся на палубу фруанам и повернулся к приближавшемуся офицеру.
— Все здесь?
— О да, мой капитан. — Бельфлер, чьи всегда безупречно завитые тёмные кудри рассыпались по плечам, а дорогой камзол явно был надет в большой спешке, как ни в чем не бывало достал из рукава надушенный платочек и принялся стирать со щеки женскую помаду. Командир абордажной команды пребывал в отличном расположении духа, и даже столь спешный вызов на борт его нисколько не расстроил.
Куда более недовольный первый помощник проворчал что-то, подтверждающее слова фруана. Капитан мрачно уставился во тьму летней ночи. Она постепенно оживала криками, светом факелов и истеричным собачьим лаем. Ван Шайрх по опыту хорошо зная, что, а точнее, кто вызвал этот переполох. Вне всякого сомнения, Бельфлер нарочно провел своих людей мимо вольеров, дабы позлить портовых псов. Иногда шкипер совершенно не понимал чувство юмора своего офицера.
Если всю остальную команду можно было отыскать, просто заглянув в припортовые бордели, то, чтобы посреди ночи найти дюжину фруан, требовалось прочесать будуары самых благородных и недоступных дам города. Бордели — это слишком низко для изысканных ребят Бельфлера. Именно для поиска утонченных модников и был отряжен многоопытный и прослывший настоящим дипломатом в делах «вытащи бравого матроса из постели благородной дамы» первый помощник «Хапуги». Миссия его, как всегда, завершилась успехом. Однако, судя по концентрации приближавшихся к порту разъяренных мужей, уйти «тихо» проклятые ловеласы опять не пожелали.
Но, по крайней мере, теперь все находились на берегу, драк на улицах прибрежного города не будет, а проклятый губернатор не станет брызгать слюной и чинить ван Шайрху препятствия.
Сейчас на борту не хватало только юнги. И корабельного мага.
Старый Моритан, служивший на «Хапуге» колдуном все те годы, когда ван Шайрх был капитаном охотников за удачей, выбрал именно сегодняшний вечер, чтобы тихо и мирно околеть от старости. Об этой досадной, неприятности и сообщил шкиперу посланный за колдуном Уй. Капитан, ругавшийся одновременно с тремя портовыми чиновниками по поводу доставки на судно продовольствия, воды и боеприпасов, рявкнул что-то про «нанять другого, но более живучего шарлатана», о чем сейчас уже начинал искренне жалеть. Великовозрастный юнга был верен до умопомрачения, зверски силен и столь же туп. Похоже, увидеть озадаченного сложным приказом Уя капитану «Хапуги» было уже не суждено. Придется уходить без него. Время поджимало.
Выходить в море без морского мага на борту? Мысль не вызывала особого энтузиазма. Даже если заказ, врученный шкиперу нынешним вечером, казался до смеха легким и безопасным.
— Заканчивай, Том! — хмуро бросил подошедший боцман. — Время.
Мастер-канонир бросил на высоченного орка обиженный взгляд, но своих ребят отозвал.
— Фсегда ты испортишь забафу, Чуга, — недовольно пропищал лысый карлик, наблюдая за тем, как двое пиратов выбрасывают тело несчастного торговца за борт.
— Если твои парни так любят фаршировать тушки, отправь их к коку. Сковородка найдет им занятие, — пророкотал боцман.
Том радостно осклабился, явно представив, сколько ласковых слов скажет корабельный кок, увидев столь «исполнительных» помощников, но все же произнес:
— Этот гад получил по заслугам. Будет знать, как подсофыфать мне плохие боеприпасы! Фосемь бочонкоф сырого пороха! И он мне ещё доказыфал, что эта фтука будет гореть!
Законы наемников берегового братства были суровы. Они не любили, когда их надувают, и обычно отправляли лгунов на корм рыбам.
— Все твои люди на борту? — спросил капитан.
— А то! — гордо пискнул карлик и топнул маленькой ножкой. — Хоть сейчас к пушкам!
— Надеюсь, до этого не дойдет… Что-то они сильно орут, месье Бельфлер. Если не секрет, кто вам подарил любовь на этот раз?
Фруан загадочно хмыкнул, делано зевнул, прикрывая рот ладонью, а затем скучающе произнес:
— По-моему, это, была дочка командующего гарнизоном, мой капитан. Очень приятная дама во всех отношениях. Собственно говоря, она не очень-то и сопротивлялась, пока не нагрянул её папенька.
Чуга весело заржал. Впрочем, его смех тут же перешел в недовольное ворчание, ибо Милорд Кугель соизволил слезть с грот-мачты и теперь пронзительно орал, требуя, чтобы на него обратили внимание.
Крики на берегу все приближались. Скрипнув зубами, капитан скупо бросил:
— Отплываем.
— Юнги нет, — на всякий случай напомнил ему офицер абордажной команды.
— Если этот тупица не может справиться со столь простым заданием, то пусть сидит здесь, пока мы не вернемся. Мы и так опаздываем. Отплываем, Чуга!
— Убрать сходни! Отдать кормовые и носовые! Пошевеливайтесь, рыбьи дети! Поднять якорь! Топселя… — посыпались пролаянные громовым голосом боцмана многочисленные команды. Засвистел свисток. Суета на палубе удвоилась, хотя ещё минуту назад казалось, что это просто невозможно.
Загремела якорная цепь, захлопали поднятые паруса. Корпус корабля величественно дрогнул, заскрипел.
В последний момент перед тем, как «Хапуга» отошел от причала, послышался торжествующий вопль горного тролля. Мощная, бугристая фигура юнги перемахнула через борт и приземлилась на деревянные доски, застонавшие под весом огромного тела. Через плечо Уя было перекинуто щуплое тело, судорожно сжимающее выдававший профессиональную принадлежность объемный мешок. Гулли ван Шайрх облегченно перевел дух и, разом забыв о тролле-полукровке и маге, бросился отдавать приказания. По дороге он едва не наступил на Милорда Кугеля, который не преминул закатить по этому поводу грандиозный скандал.
Изящный и хищный, «Хапуга» уходил в ночь с полностью укомплектованным экипажем…
Корабль мог запросто поспорить с заброшенным кладбищем. Мертвая тишина. Ошеломленное молчание. Никто, не произносил ни звука. Даже Милорд Кугель в кои-то веки заткнулся и с любопытством выглядывал из-под трапа, ведущего на мостик, стараясь как можно лучше изучить свалившегося на них новичка. Сейчас «Хапуга» больше всего походил на корабль-призрак. Слышен лишь шум волн, бьющихся о борта шхуны, да скрип корабельной снасти. Пока корабль покидал гавань, все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на трофей Уя. Теперь же, когда маяк острова Агильо остался за кормой, все увидели ЭТО.
— Забери меня бездна! — первым в себя пришел боцман. — Баба!
Милорд Кугель, невесть как уже умудрившийся взобраться на плечо хмурого шкипера, тихонько чирикнул и дернул одной из своих лапок, явно подтверждая слова орка. Талисман «Хапуги» и «любимая» капитанская зверушка появлению женщины был удивлен не меньше людей, поэтому старательно таращил выпуклые красные глазенки на нового корабельного мага. Точнее волшебницу.
Женщина тоже молчала и, скрестив руки на груди, с вызовом смотрела на притихшую команду. Невысокая, тонкокостная, смуглая, с несколько резковатыми чертами лица. Явно откуда-то с южных островов. Серые живые глаза, густые брови, нос с горбинкой и крепко сжатые, упрямые губы. Множество морщинок в уголках глаз и чёрные, сплетенные в восемь косичек волосы. На первый взгляд женщине можно было дать лет тридцать. Магичка была облачена в длинное, до пят, простое тёмное платье. На шее женщины висели костяные бусы и разнообразные медальоны явно магического действия — чёрный с белыми крапинками камушек, желтая гладкая косточка, неровная медная звездочка. На тонких руках — тяжелые костяные браслеты с вязью рун, на указательном пальце левой руки — серебряное колечко. Видавший виды походный мешок лежал у её ног. Капитан с тихим остервенением досчитал до пяти. Сегодня был явно, не его день. Посмотрел волшебнице в глаза. Все тот же вызов, любопытство и… капелька страха. Кажется, до нового члена команды стало доходить, на какой корабль ей довелось попасть.
— Том, захлопни пасть, — бросил шкипер, и мастер-канонир закрыл рот, громко щелкнув зубами.
Этот звук заставил говорить всех разом. Весь смысл поднявшегося галдежа сводился к тому, что женщина на корабле — это не к добру. Молчали только фруане. Бельфлер, как всегда, лишь иронично улыбался да изредка подносил к носу надушенный шелковый платочек. Мастеру квартердека не было никакого дела до глупых людских предрассудков.
Шкипер набрал в грудь воздуха и рявкнул, разом прекратив птичий базар:
— Хватит разговоров! У вас что, дел нету?! По местам!
Команда разом занялась своими прямыми обязанностями. Ещё не хватало того, чтобы суеверные моряки нагнали на себя страху из-за бабы. Неуверенность в открытом море — прямой путь на дно… или на рею.
— Госпожа…
— Льнани.
— Госпожа Льнани, позвольте поприветствовать вас на борту «Хапуги». — Несмотря на свое недовольство, шкипер старался держаться с волшебницей вежливо. — Я Гулли ван Шайрх. Гулли Ветер. Капитан этого корабля.
Едва заметный наклон головы.
— Думаю, вам следует немного отдохнуть. Через час приглашаю вас в свою каюту, на поздний ужин. Там и заключим контракт.
— Где я могу разместиться?
— Я уступлю вам свою каюту, пока ребята не вычистят логово Моритана, — галантно предложил Бельфлер. — Следуйте за мной, госпожа.
Капитан, боцман, мастер-канонир и первый помощник наблюдали за женщиной, пока они шла по палубе. Один из фруан нес её мешок и сыпал комплиментами. Этих ребят ромом не пои, только дай приударить за женщиной.
— Быть может, стукнуть её по голове чем-нибудь тяжелым и за борт? — с тоской в голосе произнес Том.
— Последних мозгов лишился, идиот? — Кряжистый капитан наконец-то нашел выход своей ярости и обрушился на карлика, словно тропический шторм на легкую рыбацкую лодку. — Связываться с морским магом?! Я на такую глупость не пойду!
— А я что? Я ничего! — сразу же затараторил мастер-канонир. — Скажи, Чуга, я федь только для пользы дела предложил! Женщина на корабле — это плохая примета.
— Кого надо выбросить за борт, так это дебила, посланного нам небом. — Первый помощник картинно сплюнул за борт и покосился на ухмыляющегося тролля.
— Уй, иди сюда, — поманил юнгу шкипер.
Горный тролль радостно осклабился. Похоже, парень не понимал, что сейчас им крайне недовольны.
— Уй, — вкрадчиво продолжил Гулли, — ты помнишь наши правила?
— Да, капитан!
— Ты помнишь, что женщинам не место на моем корабле?
— Да, капитан! — все так же браво рявкнул гороподобный юнга.
— Так какого же морского демона ты притащил её на «Хапугу»?! — взбеленился шкипер.
— Вы сказали найти мага. Я и нашел, — вытаращился Уй, не понимая, почему на него орут.
— Ты нашел женщину!
— Вы сказали про мага. А что женщин нельзя выбирать, мне никто не сказал, — пробормотал юнга.
— Мага! Не женщину! Любого другого мага! Но не магичку! Улавливаешь разницу?! — грохотал шкипер, при каждом слове тыкая гиганта пальцем в грудь.
Зрелище выходило презабавное. Огромный косматый тролль лишь глупо хлопал глазами, а капитан, едва достающий Ую до груди, орал и брызгал слюной.
— Вы сказали — мага, я и привел мага. Мне выбросить женщину за борт и сходить за другим магом?
Гулли в сердцах плюнул и, досчитав до десяти, попытался взять себя в руки. Он уже проклял тот день, когда взял к себе в команду такого кретина.
— Сколько ты ей пообещал за контракт?
— Стандартная ставка. — Уже лучше, — пробормотал шкипер, явно ожидавший, что юнга посулил новоприбывшей золотые горы и сокровища Девяти морей.
— Так, значит, мне её не надо выбрасывать за борт? — радостно осклабился Уй. — Она хорошая, только бегает быстро. Те люди её так и не догнали.
— Какие люди?
— Не знаю. — Юнга задумчиво ковырял пальцем в ухе. — Те, которые за ней бежали. Я, правда, их испугал, зато нашел нам мага. Я молодец, правда, кеп?
Том издевательски заржал.
— Правда, Уй, — вздохнул капитан. Разум тролля был как у ребенка. На такого нельзя долго сердиться. Проще уж сразу прибить. Или хотя бы попытаться это сделать. — Чуга, найди нашему юнге занятие. Чтобы впредь помнил, что женщин на корабль брать не следует.
— Слушаюсь, капитан! Думаю, для начала следует четырежды вымыть палубу, а потом вычистить котлы на камбузе.
— Кстати, о камбузе. Скажи Сковородке, чтобы постарался с ужином. И пусть рулевой держит на звезду Русалки.
Орк кивнул и, взяв с собой Уя, занялся насущными проблемами. Вернулся Бельфлер. Он уже успел переодеться в новый, не менее роскошный камзол и нацепить себе на голову дорогущий белый парик.
Позер.
— Что думаете, мой капитан? — Офицер абордажников казался хрупким и совершенно не приспособленным для своей работы человеком. Во всяком случае, такое впечатление складывалось у тех, кто видел Бельфлера впервые. Очень часто это ошибочное мнение стоило им жизни. Несмотря на кажущуюся хрупкость, фруан был опасным противником.
— Неприятности.
— Пока ещё нет. — Бельфлер задумчиво теребил одну из золотых пуговиц своего камзола. — Но будут. Сегодня странный день. Вначале ваш приказ, потом эта женщина. Команда в недоумении. Вы приняли заказ без предварительного обсуждения с экипажем и…
— Месье Бельфлер. — Гулли устало прикрыл глаза, — я уже пятнадцать лет командую ребятами. Разве когда-нибудь я что-нибудь делал во вред своим?
— Нет, мой капитан. Вы всегда чтили законы берегового братства, и, насколько я знаю, недовольных на шхуне нет. Просто у всех такая спешка вызвала явное недоумение. Заказ стоит этого?
— Вполне, — бросил Гулли. — Потерпите до ужина, я все вам расскажу.
Бельфлер внимательно посмотрел на шкипера и отвесил вежливый поклон.
— Вы капитан.
Ужин был замечательным. На этот раз Сковородка превзошел самого себя. Гулли ценил кока именно за то, что тот мог в самые кратчайшие сроки приготовить из самых простых продуктов настоящие произведения кулинарного искусства. А хорошая и разнообразная еда во время долгого плавания — это то, что прекрасно поддерживало моральный дух разношерстной команды «Хапуги».
Если не считать чавканья Тома, ужин проходил в полном молчании. Все офицеры заняты едой, и им было не до разговоров. Точнее, они опасались разговаривать, сидя за столом с незнакомым человеком. Присутствие волшебницы укоротило языки говорливых наемников.
Гулли откинулся на спинку стула и из-под полуприкрытых век лениво оглядел свое воинство. Едва заметно усмехнулся. Забавное зрелище. Каждый из офицеров явился на вечерний ужин при параде, явно решив пустить пыль в глаза как своим товарищам, так и гостье. И каждый из них старательно делал вид, что столь яркую и богатую одежду они носят ежедневно. Даже Том, вечно щеголявший в драной, пропахшей потом и порохом рубахе, извлек из своего сундучка шелка и повязал на голову ярко-красный платок.
Впрочем, волшебница на весь этот маскарад не обращала никакого внимания. Она уткнулась в тарелку и за весь ужин почти ни разу не подняла взгляда. Платье на Льнани осталось прежним, то ли она решила его не менять, то ли другого у нее попросту не было.
Гулли прочистил горло.
— Ну что же, теперь давайте займемся формальностями. Госпожа Льнани…
— Просто Льнани. Пожалуйста.
— Льнани, — смутился шкипер. — Хорошо. Теперь, когда вы попробовали еду с нашего стола, по обычаю берегового братства позвольте представить вам моих офицеров.
— Мое имя вы уже знаете. Это Сальвар ван Дога, мой первый помощник и корабельный плотник.
Ван Дога, смуглый усач — хмуро буркнул что-то, себе под нос.
— Месье Бельфлер, мастер квартердека.
Фруан, единственный из присутствующих, кто ел ножом и вилкой, отложил в сторону столовые приборы и отвесил даме изящный поклон, витиевато рассыпавшись в комплиментах о том, как он рад видеть на борту столь прекрасную женщину. На волшебницу этот словесный поток не произвел никакого впечатления. Она удостоила Бельфлера лишь вежливым, но прохладным кивком.
— Том, мастер-канонир.
Карлик оторвался от кружки с ромом и скорчил кислую физиономию, отчего сразу же стал похож на капризную вредную обезьянку. Из всех офицеров суеверный Том больше всего был недоволен тем, что на корабле появилась женщина.
— Чуга, боцман нашей шхуны.
Зеленокожий орк неожиданно красивым, богатым обертонами голосом, совсем непохожим на его обычный рев, пророкотал «очень приятно».
— С формальностями покончено, давайте заключим контракт.
Раздался возмущенный визг, и с потолка, прямо на жареную утку, упал Милорд Кугель. К'ник явно был взбешен тем, что его забыли представить, и теперь намеревался устроить скандал.
— Это Кугель. Можно просто — Вонючка.
Услышав эти слова, маленькое восьмилапое создание зло зашипело и щелкнуло зубками.
— Хорошо! Хорошо! — примирительно буркнул капитан. — Это его светлость Милорд Кугель.
В серых глазах волшебницы проснулись искорки интереса. В тропических широтах редко можно увидеть столь странное создание, как к'ник. Существо было размером с ладонь. Маленькое круглое тельце, покрытое редкой ярко-рыжей шерсткой, восемь тоненьких паучьих лапок, огромные красные глазищи и не менее огромная пасть с многочисленными иглами зубов. Нелепей и комичнее просто не придумаешь.
— Очень рада знакомству, — совершенно серьёзно произнесла Льнани — У вас забавная зверушка, капитан.
Том тихонько прыснул в ладонь, Сальвар едва не подавился ромом, а ван Шайрх принялся ожесточенно набивать табаком трубку.
Сказать, что Вонючка был «его зверушкой», да ещё и «забавной», мог только человек, впервые в жизни ступивший на палубу «Хапуги». Взаимная и страстная нелюбовь капитана и корабельного талисмана давно уже стала легендой. Ван Шайрх считал к'ника самым изощренным из проклятий, обрушенных на его голову завистливыми конкурентами и оскорбленными морскими духами. С того самого момента, как восьминогое недоразумение при первой встрече чуть было не откусило ему палец, удирая из клетки, шкипер «Хапуги» не переставал строить планы избавления от ненавистной, твари.
Разумеется, капитан на корабле — хозяин и властелин, стоящий даже превыше богов и морских духов. И, разумеется, ему ничего не стоит приказать выкинуть вонючий и крикливый комок меха за борт.
В своих мечтах.
В реальном мире любые покушения на благосостояние Милорда Кугеля натыкались на одно-единственное препятствие: стойкое убеждение всей команды, начиная от начитанных и утонченных фруан и заканчивая гороподобным корабельным юнгой, в том, что удача «Хапуги» неразрывно связана со здоровьем и счастьем одного конкретного к'ника. Что, случись тому подавиться косточкой и околеть, везение тут же отвернется от пиратской шхуны — и что тогда делать честным морским бродягам?
За своим шкипером наемники шли в самые жаркие схватки и ввязывались в самые сомнительные авантюры. Ради капитана команда даже была готова некоторое время обходиться без рома и жалованья. Но любые попытки того же самого капитана сварить корабельный талисман в супе, отравить его, «нечаянно» уронить на рыжего скандалиста абордажную саблю или хотя бы просто «забыть» в очередном порту немедленно встречались глухим ворчанием и мрачной угрозой неизбежного бунта.
Такой веский аргумент, как перспектива оказаться повешенным на рее своей собственной шхуны, не мог не примирить шкипера с присутствием даже самого вонючего существа. Он и мирил. До тех пор пока Кугель в очередной раз не гадил на любимый камзол ван Шайрха или, ещё лучше, прямо на разложенные на столе навигационные карты. И, вновь обнаружив, что от его личного сундука несет так, что все вещи проще выбросить, нежели отчистить, Гулли сжимал зубы и вступал в очередной раунд войны с ненавистным «талисманом».
Он пытался «забыть» к'ника на взятом на абордаж и вот-вот готовящемся пойти ко дну корабле. Не вышло. Он «случайно» подсыпал в кормушку такое количество отравы, от которой бы умер целый кит. Милорд Кугель сожрал и не поморщился. Однажды кеп даже притащил на борт корзину с особенно злобными крысами, которые, по уверению продавшего их колдуна, гарантированно должны были сожрать любого корабельного кота. Увы. Результатом усилий было лишь то, что месяц после этого растолстевшая «его светлость» осоловело шатался по палубам, счастливо срыгивая длинные крысиные хвостики.
А теперь Гулли вынужден был наблюдать, как магичка протянула к Вонючке тонкую руку с длинными, изящными пальцами.
— Осторожнее, он кусается!
Но Милорд Кугель, точно позабыв о своем мерзком нраве, блаженствовал под ладонью госпожи Льнани, щуря красные глазищи и чуть шевеля лапками. От его громогласного мурлыканья стекла в шкафу начали тонко вибрировать.
Вонючка мурлыкал. Волшебница улыбалась.
Капитан поймал себя на остром желании схватить одну за глупые косички, а другого за лапки и прямо сейчас отправить за борт. Пусть наслаждаются обществом друг друга в воде. Гулли ван Шайрх крутанул в пальцах трубку, достал заранее приготовленный договор и положил его на стол перед Льнани. Ван Дога поставил чернильницу и перо.
Волшебница не притронулась к перу, а принялась изучать контракт. Молчание затягивалось:
— Что-то не так? — нахмурился Гулли. — Ставка обычная для мага. Пять процентов от доли, причитающейся команде, исключая офицеров.
— Нет, я просто задумалась. Простите.
Она взяла перо, обмакнула в чернильницу и размашисто подписалась в углу контракта. Теперь, когда с формальностями было покончено, можно было переходить к основному разговору. Гулли отложил трубку.
— Теперь о нашем новом заказе…
Капитан тут же стал центром нераздельного внимания всех сидевших за столом. Даже Бельфлер, хотя он и продолжал расточать улыбки и потягивать изысканное вино, как-то неуловимо подобрался. Дама была забыта.
— Два дня назад из порта Малой Каньи вышел курьер, направляющийся к западному архипелагу. Через четыре дня до полудня мы должны встретиться с ними в точке рандеву у Лошадиных. Зубьев и передать документы от губернатора Агильо.
Он сделал намеренную паузу, наблюдая за реакцией. Ван Дога и Бельфлер обменялись острыми взглядами, но промолчали, зная, что он ещё не закончил. В желтых глазах Чуги, как всегда, нельзя было прочитать ничего определенного. В атаку ринулся только Том:
— Капитан! С каких это пор «Хапуга» стал работать сраным курьером?
Гулли оскалился.
— С тех самых, когда за работу курьера стали платить такие деньги!
Он назвал сумму.
Над столом повисла уважительная тишина.
— Может, мне и прафда стать курьером? — задумчиво протянул Том.
— Он даже выплатил аванс.
Осторожный ван Дога нахмурился.
— Почему этот скупердяй Юций решил заплатить такие деньги за доставку каких-то бумаг?
— За доставку в срок, — уточнил Гулли. — Если мы не успеем к точке рандеву, канейцы уйдут, а вместе с ними и надежда на заработок. Так получилось, что «Хапуга» был единственным быстроходным кораблем в порту Агильо, способным немедленно сняться с якоря и дойти до Зубьев к назначенному часу.
— Да уж вряд ли на такое способны калоши, которые в Агильо называют военным флотом, — не без презрения пробормотал ван Дога.
— Мы были единственным вариантом Юция, и это позволило мне торговаться в свое удовольствие.
И все равно агильская гадюка согласился слишком легко. Ван Шайрх нахмурился, вспоминая…

Поздний вечер, душный и жаркий в этих широтах. Губернаторская вилла, роскошная обстановка которой почти достигла границ полной безвкусицы. Человек, сидевший за столом напротив капитана, давно уже превзошел все эти границы.
Завитые редкие волосы, напомаженная бородка, дорогая одежда, притворно-изысканные манеры. Губернатор Агильо напоминал Гулли неудачную карикатуру на Бельфлера. Те же притязания, но лишенные даже намека на присущий фруану стиль и изысканность истинного вельможи.
— Как вы находите мою коллекцию айских шкатулок, капитан? — Юций встал из-за стола, подошел к полкам, на которых стояли тёмные резные ящички различных форм и размеров.
Гулли, которому надо было уже бежать и готовить к отплытию корабль, сжал зубы. Опыт подсказывал, что проще дать этому идиоту выговориться, чем начинать очередной никуда не ведущий спор.
— Очень впечатляюще, — сдержанно ответил он.
— Моя маленькая страсть. — Губернатор с мечтательной улыбкой провел пальцами по резной крышке. — Знаете ли вы, что за каждой такой шкатулкой стоит своя история? Своя смерть. Во времена расцвета Айской империи провинившиеся вассалы получали в них ритуальные желтые шнуры, на которых они должны были повеситься в знак признания власти своего господина. Меня всегда завораживал этот обычай. Маленькие ящички, несущие в себе смерть.
На мгновение в лице Юция мелькнуло что-то, напоминающее гадюку, от которой он и получил свое прозвище. Но уже в следующий миг это вновь был жадный, мелкий и неизлечимо глупый человек, к которому, после почти годового знакомства, Гулли не испытывал ничего, кроме презрения.
— А теперь в подобных шкатулках перевозят важную государственную переписку, полную вежливых оборотов и пожеланий всякого благополучия. Иронично, не так ли, капитан ван Шайрх?
Губернатор, наконец, поставил злосчастную шкатулку перед флибустьером.
— Вот ваш груз, капитан. Вы уверены, что сумеете к назначенному часу?
— Это не айская шкатулка, губернатор.
— Вы правы, — легко согласился заказчик. — Айские шкатулки слишком редки, чтобы, ими разбрасываться. Это копия.
— Моя шхуна самая быстроходная на Агильо, — сухо заверил его Гулли.
— За те деньги, которые я вам плачу, лучше бы так оно и было. — На лице Юция появилось обычное для него обиженное выражение, как будто весь мир был ему что-то должен и просрочил уже все кредиты. Когда губернатор Агильо не рассуждал о собственном величии и не жаловался на несправедливости судьбы, он обычно вымещал гнев на тех, кого считал беззащитными. С первой же встречи Гулли дал понять, что ни он сам, ни экипаж «Хапуги» под эту категорию не подходят, но все равно терпение его было на исходе.
— Можете идти, капитан, — барским жестом отпустил его Юций. — Не стоит задерживаться, когда каждая минута у вас на счету. Помните о сроках.
Капитан взял шкатулку, и на мгновение ему показалось, что она теплая. Даже странно. Уже у дверей он обернулся. Было что-то очень нехорошее в этой прощальной улыбке Юция. Агильская гадюка казался слишком довольным заключенной сделкой…

— Вам что-то не нравится в заключенной сделке, мой капитан? — тихо спросил Бельфлер. Порой проницательность фруана здорово действовала Гулли на нервы.
— Мне не нравится заказчик, — честно ответил Гулли. — Не было ещё ни одного случая, чтобы Гадюка не попытался так или иначе отвертеться от соблюдения договора. Основная причина, почему я решился на этот рейд, заключается в том, что по его завершении мы сможем расторгнуть контракт и убраться куда-нибудь, где никто никогда не слышал об острове Агильо.
Эта перспектива была встречена настоящим взрывом энтузиазма. Даже волшебница вдруг осела на стуле, как будто её оставило старое, ставшее привычным, точно воздух, напряжение. Чуть меньше года назад остров Агильо вступил в войну с островом Утуга, и поскольку военные силы обеих сторон оставляли желать лучшего, и те и другие широко пользовались услугами наемников. Поначалу перспектива поучаствовать в провинциальной, но щедро оплачиваемой войне казалась очень привлекательной. Но довольно скоро выяснилось, что у подобного способа заработать имеются существенные недостатки. И главный из них звался Юций оф Агильо. Губернатор умудрялся уклоняться от выплаты причитающихся наемникам денег такими причудливыми способами, о которых не слышал даже опытный в подобных делах ван Дога. Более того, Юций был столь жаден и глуп, что перспективы захватить под его чутким руководством существенную добычу равнялась почти нулю. До сих пор Гулли ни разу не позволил этому слизняку себя надуть, но экипаж «Хапуги» был по горло сыт и островом Агильо, и его губернатором. Их держал только контракт.
— И все равно, — нахмурился ван Дога, — столько денег за задание, где даже не придете рисковать собственными шкурами? Да ещё от Гадюки? Что-то тут нечисто.
Капитан выпустил изо рта кольцо дыма.
— Значит, ничто не мешает нам быть более бдительными.
— Что за бумаги?
— Не знаю. Они в шкатулке, а на ней печать. Я не собираюсь терять деньги из-за своего любопытства;
— Простите, капитан, — неожиданно подала голос Льнани, — могу я задать вопрос?
— Я внимательно вас слушаю.
— Какова моя роль в этой истории?
— Магическая поддержка корабля.
— Да? И что вы подразумеваете под «магической поддержкой»?
— То, что умеет делать любой морской маг… — чеканя каждое слово, произнес ван Шайрх и осекся. Подозрительно сузил глаза. — Или вы хотите сказать, что не являетесь магом?
— О нет, капитан. Я маг.
Чуга облегченно вздохнул.
— Вся беда в том, что я не являюсь морским магом и совершенно не имею понятия, как работать со стихиями и что должен делать этот самый морской маг.
В капитанской каюте повисло ошеломленное молчание. Даже Бельфлер не донес вилку до рта.
— Нам был нужен морской маг, а не какой-то другой, — стараясь сохранять спокойствие, процедил шкипер.
— Я впервые об этом слышу, — призналась Льнани.
— Разве Уй… — Дальше первый помощник продолжать не стал. И так все было понятно.
— Тролль сказал, что вам нужен маг. Он не говорил какой. — Похоже, волшебница тоже чувствовала себя неловко из-за возникшего недоразумения.
Орк, сидевший напротив волшебницы, заскрежетал зубами, явно намереваясь при первой же возможности прибить нерасторопного юнгу.
— И вы даже не поинтересовались, какой маг нам нужен?
— Понимаете, месье Бельфлер… — Она помялась, не решаясь продолжить. — В то время мне было не до этого. Губернатор Агильо возжелал мою голову, а ваше судно было прекрасной возможностью выпутаться из возникшей ситуации. Я и думать не думала, что вам важна специализация волшебника.
— Почему же губернатор возжелал вашу голову? — спросил ван Дога.
— О! — Она едва заметно улыбнулась. — Понимаете, он не очень жалует магов моей профессии.
— Какой фы маг? — внезапно спросил Том. — Какая школа?
Она смерила карлика сомневающимся взглядом, но после недолгого колебания, ответила:
— Школа Ниссэ.
— Темная! — ахнул мастер-канонир, едва не рухнув со стула. — Я же гофорил: не к добру фсе это!
Все смотрели на женщину, как будто видели её в первый раз. Ван Дога, сидящий но правую руку от Льнани, отодвинулся.
Об ученицах школы Ниссэ, расположенной на далеких южных островах Саараяны, ходило множество жутких историй. Большинство конечно же сплошные небылицы, но все рассказчики сходились в одном: тех, кто якшается с демонами, духами, покойниками и тёмным волшебством, следует сторониться.
— Госпожа Льнани… — пришел в себя капитан, — вы позволите мне поговорить с офицерами?
— Конечно, капитан, — легко согласилась волшебница и, отодвинув стул, встала. — Спасибо за прекрасный ужин. До6рой ночи.
После того как закрылась дверь, они молчали ещё несколько минут. Был слышен лишь скрип корабля и чавканье Милорда Кугеля, дорвавшегося до всеми забытой утки.
— Мы можем расторгнуть контракт? — Бельфлер взял быка за рога.
— Нет! — бросил капитан. — У нас нет никакого повода к этому. В контракте говорится, что мы нанимаем мага. Просто мага. О том, что это морской маг, ничего не сказано.
— Но это подразумевается, — хмыкнул Чуга, теребя золотую сережку в левом ухе.
— Юридически мы не имеем никакого права расторгнуть контракт. — В прошлой жизни ван Дога имел совсем другую профессию. — Так что можем поздравить Уя с приобретением тёмного мага.
— А теперь-то мы можем фыбросить её за борт? — вякнул Том и тут же выругался — Милорд Кугель опрокинул на его рубаху соусницу.
— Никто её я пальцем не тронет, Том! Ты понял?!
— Да, капитан. Никто её пальцем не тронет, — послушно промямлил карлик, оттирая рубаху. — Я просто так предложил. Я же не дурак ффязыфаться ф бой с тёмной!
— А также никто из команды не должен, знать, кто она такая.
— Но кеп…
— Никто!
— Хорошо. Но рано или поздно они узнают.
— Мне больше нравится «поздно». Месье Бельфлер, присматривайте за нашим новым магом.
«За нашим новым бесполезным магом», — закончил капитан про себя.

Благодаря попутному ветру шхуна шла быстро. Во всяком случае, так считала Льнани. Порой волшебнице казалось, что ещё миг — и корабль превратится в дельфина и на несколько секунд взлетит над волнами. Удивительно, но такую впечатляющую скорость «Хапуга» развил без всякого вмешательства магии. На осторожное предложение Льнани попытаться создать попутный ветер или попросить кого-нибудь из морских демонов «подтолкнуть» судно в нужном направлении капитан, к облегчению волшебницы, ответил твердым отказом. «Хапуга» шел своим ходом, послушный четким действиям команды.
Льнани оставалось лишь удивляться столь слаженной работе разношерстного экипажа наемников.
Волшебница хмыкнула и скривила гу6ы. Эти морские волки больше походили не на наемников, а на пиратов. Впрочем, если её новые «друзья» желают называться наёмниками — это их право. Льнани будет называть их так, как они захотят. Люди здесь собрались серьезные, и после вчерашнего недоразумения волшебница старалась стать как можно незаметнее. Пальцы магички медленно перебирали бусины на прицепленном к поясу ожерелье чёрного жемчуга. И с каждой бусиной она, повторяла про себя, точно в детской считалочке:
«Они убьют меня… они меня убьют… они выкинут меня за борт… они не решатся выкинуть меня за борт…»
Животный, едва скрытый под покровом самообладания страх был бы забавен, если бы не был так реален.
Она вполне трезво оценивала свои силы и понимала, что если начнутся неприятности, то даже дипломированному магу школы Ниссэ не выстоять против такой оравы. Ну, пятерых, быть может, семерых она ещё скрутит, а потом в атаку пойдут фруане, и вряд ли ей дадут время подготовить заклинание, способное справиться с этой абордажной командой.
Сейчас Льнани оставалось лишь одно — превратиться в маленькую серую мышку, не крутиться у экипажа под ногами и надеяться на слово шкипера. Сегодня утром ей было торжественно обещано, что после выполнения задания наемники доставят её в ближайший порт, а не бросят на каком-нибудь необитаемом острове или, того хуже, не отправят искать сушу вплавь. Ловцы удачи, быть может, и суровые люди, но не жестокие. Они не будут издеваться и желать её крови без веской причины. Тем более что платой за это может оказаться предсмертное проклятие адепта Ниссэ. Да и вечно угрюмый капитан, кажется, отличается изрядной долей осторожности и не собирается без нужды связываться с магом; Если не делать пиратам… простите, наемникам неприятностей, то и они не причинят ей вреда.
Волшебница успокаивала себя этими логичными доводами, но спокойствие не приходило. Наверное, потому, что ранее она на кораблях вольного берегового братства не бывала, но зато достаточно наслушалась кровавых историй, где каждый экипаж, ходивший под чёрным флагом, отличался изрядной жестокостью и больше доходил на зверей, чем на разумных существ. Но истории — это одно, а действительность — совсем другое. Экипаж «Хапуги» не производил впечатления изуверов и садистов. Да и чёрного флага не было. У них вообще не было флага.
Вопросительное чириканье отвлекло Льнани от тревожных мыслей. Милорд Кугель, нахохлившись, расположился у её ног. Волшебница присела и осторожно погладила к'ника по рыжей всклоченной шерстке. Милорд Кугель закатил глаза в экстазе и довольно забулькал. Похоже, это нелепое сварливое создание не слишком часто одаривали лаской.
— А он вас полюбил. — Бельфлер, как всегда облаченный в лучшие одежды, подошел к ней совершенно бесшумно. — Обычно чужаков этот парень, кусает.
— Значит, мне повезло, — хмыкнула Льнани и, чтобы загладить некоторую сухость своих слов, спросила: — Как он попал к вам на корабль?
Фруан пожал плечами:
— Откровенно говоря, не знаю. Вам лучше спросить у капитана. Милорд Кугель и шкипер не разлей вода уже не первое десятилетие.
— А мне показалось, что они не очень-то друг друга жалуют.
— Совсем не жалуют. Капитан не избавляется от своего многолапого дружка лишь потому, что команда «Хапуги» считает Милорда Кугеля талисманом. Якобы он приносит нам удачу. Но только между нами… Признаюсь, многие с радостью бы избавились от к'ника. Слишком уж он горластый и злопамятный.
— Вот как?
— Да-да. Хотели пару раз выпроводить его вон, но ребята просто не могут отказать себе в удовольствии наблюдать, как Гулли мучается с этой бестией. Поэтому и делают вид, что без Милорда Вонючки, они не пойдут ни в один поход.
Милорд Кугель надулся и зло зашипел. Льнани звонко рассмеялась:
— Бедняга капитан!
— Я рад, что смог вас развеселить.
— Вам ведь поручено следить за мной, не так ли, месье Бельфлер? — неожиданно спросила волшебница у своего собеседника.
Фруан нисколько не смутился.
— Мне больше нравится слово «приглядывать».
— Передайте капитану, что он может не волноваться из-за меня. Я не собираюсь делать глупостей.
— О! Я в этом нисколько не сомневаюсь, Льнани! — Тонкие губы офицера растянулись в вежливой полуулыбке. — Мое присутствие скорее для вашей же безопасности. Если вдруг будут… — Бельфлер замолчал, подбирая нужные слова. — Если вдруг будут непредвиденные обстоятельства.
— Можно задать вам вопрос, месье Бельфлер?
— Я в вашем полном распоряжении.
— Скажите, ваше имя на языке фру действительно означает… «прекрасный цветок»?
В глазах фруана плескался откровенный смех. Он изысканно поклонился, подметая палубу пером своей шляпы.
— Совершенно верно, госпожа Льнани. И разве это имя мне не подходит? — И улыбнулся, прекрасный и благоухающий цветами.
Льнани закусила губу.
— И вы, и ваши… люди… чистокровные фруане?
— Да, — так же легко согласился Бельфлер.
— Забавно… я ни разу в жизни не видела настоящих представителей вашего народа. Лишь полукровок. Даже четвертькровок.
— Полукровки — это уже не фруане. Это люди. У них отсутствует Дар.
— Да, я слышала об этом. Но, к сожалению, ни разу не видела его проявления.
— Мой народ не очень любит путешествовать.
— Тогда что же заставило вас и ваших людей оставить остров Фру?
Он посмотрел ей прямо в глаза и абсолютно ровным голосом сказал:
— Фру для нас забыт. Мы изгои, и нам некуда возвращаться. Зато в абордажную команду нас приняли с распростертыми объятиями. Теперь эта шхуна наша родина.
— Простите… Я не хотела.
— Не за что извиняться. — В серых, глазах не было ни тени эмоций, но Льнани, отнюдь не отличавшейся робостью (попробуй-ка оробей, когда общаешься со злобными и злопамятными тёмными духами), захотелось провалиться под палубу. Этот человек, несмотря на безупречные манеры и изящную обходительность, заставлял её чувствовать себя непривычно уязвимой.
Нет, не человек. Фруан.
Бельфлер протянул волшебнице руку. Единственный, кто, кажется, не боялся к ней прикасаться.
— Льнани, вы разрешите устроить для вас экскурсию по нашему кораблю?
Она не позволила себе даже секундного колебания, которое могло бы выдать внутреннюю неуверенность. Положила руку ему на локоть.
— С удовольствием, месье Бельфлер, — промурлыкала волшебница.

Прошло ещё несколько дней безумной гонки по морю, прежде чем впередсмотрящий увидел землю. Все эти дни Льнани не оставалось ничего другого, как проводить время в компании Милорда Кугеля, который не отходил от волшебницы ни на шаг. Чуга как-то пошутил, что Вонючка, кажется, нашел себе даму сердца. Команда «Хапуги» постепенно привыкла к тому, что на корабле женщина, и лишь Том нет-нет да и шептал, что баба на шхуне — это не к добру. Но после того как Милорд Кугель нагадил мастеру-канониру во время очередного ужина в капитанской каюте прямо в тарелку, карлик старался с к'ником не связываться и держал свое мнение о присутствии дамы на «Хапуге» при себе. Из всей команды за эти дни Льнани общалась лишь с приглядывающим за ней Бельфлером, недалеким Уем да Милордом Кугелем. Капитан её избегал, и был день, когда волшебница не обмолвилась с ван Шайрхом даже словечком.
Шхуна медленно шла в четверти мили от обрывистого берега. Волны с глухим рокотом разбивались о чёрные скалы. Лошадиные Зубья во всей своей красе. «Хапуга» полз вдоль берега вот уже целых полтора часа. Команда работала, Льнани скучала. Волшебнице не оставалось ничего другого, как гладить приставучего Милорда; Кугеля, основательно обосновавшегося у нее на коленях, да смотреть на проносящийся за бортом берег. Никакой растительности не было, судя по всему, когда-то здесь свирепствовал вулкан. Или магия. Достаточно неприятное место. Оно навевало на волшебницу тоску. Нет. Скорее тревогу. Эта земля… Хотя… Льнани нахмурилась, анализируя ситуацию. Унылый ли пейзаж был причиной её необъяснимой тревоги? Нет. Что-то другое. И гора-а-аздо раньше. ещё в первый вечер. Да. Так и есть. Просто после появлений на корабле все пошло кувырком и ей было не до смутных тревог. А утром вроде отпустило, и только теперь вновь появилась едва ощутимая боль в висках. Льнани вполне доверяла своим предчувствиям, а главное — своему опыту. А сейчас и опыт и предчувствия в один голос говорили об опасности, находящейся на шхуне.
Волшебница закрыла глаза, позволяя своему сознанию свободно плыть на ветру. Позволяя ощущениям приходить, когда им того хочется.
Теплое тельце Милорда Кугеля на коленях. Соленый бриз в лицо. Чуть отдающий гнильцой запах тропического дождя…
Она резко выпрямилась, заставив к'ника с возмущенным воплем скатиться вниз. Снова расслабилась, нервно теребя один из амулетов. Глупость какая! Похоже, прошедшие дни утомили её больше, чем казалось на первый взгляд. Дождевого демона можно встретить только в свите высокородного колдуна с Охоры — это знают все. А в том, что среди команды нет ни одного колдуна, тем более охорского, Льнани была абсолютно уверена. Что за ерунда здесь творится?!
Конечно же можно поговорить с капитаном, но поверит ли он ей? Не посчитает ли бредом склонной к паранойе бабы? Если и был кто-то, кого осторожный капитан ван Шайрх хотел видеть на борту своего корабля меньше, чем мага-женщину, так это мага-женщину, страдающую сумасшествием.
Льнани начала внимательно изучать палубу и матросов. Ничего. Все заняты своими делами. Никто и в ус не дует. Разве что Милорд Кугель, уже успевший взобраться на рею бизань-мачты, визжит, словно его режут. Что бы ни находилось на корабле, но пока оно спит. Точнее дремлет, и бить тревогу рано. Но надолго ли этот сон и не поздно ли будет тушить дом, уже полностью охваченный пламенем? С демонами шутки плохи. Льнани тряхнула головой. Хватит! Страх перед угрозой оказаться акульим завтраком превращал её в нервную, неуверенную в себе и своих силах девчонку. Так продолжаться не может! Она поговорит с капитаном ван Шайрхом. Спросит, знают ли наемники, что делают. Пускай уж лучше считают её ненормальной…
Она поискала взглядом шкипера, но на мостике того не было. Лишь первый помощник. Поговорить с ним? Нет, лучше сразу с ван Шайрхом. Иначе придется дважды ощущать себя дурой. Остается ждать, пока не вернется капитан.
Минуты проходили в ожидании, Льнани наблюдала за тем, как Том с двумя другими матросами играют в кости, и бросала обеспокоенные взгляды туда, где стоял рулевой и первый помощник. Капитана не было.
По баку разнеслась грустная мелодия. Один из фруан играл на скрипке. Насколько могла заметить волшебница, фруане не принимали никакого участия в повседневной работе команды. Большая часть абордажников совсем не поднималась наверх, предпочитая скрываться в недрах корабля. Те же, кто находился на палубе, занимались чем угодно, но только не работой. Как всегда разряженные в шелка и бархат, эти изящные ребята, манерам которых могли бы позавидовать придворные из любого приличного островного королевства, били баклуши, пили вино, играли на скрипке или декламировали стихи. Двое абордажников точили страшного вида изогнутые тесаки. Льнани вообще не понимала, как эти люди могут владеть столь неподходящим для них оружием. Утонченным красавцам гораздо больше подходили шпаги или рапиры, а не эти громадины. А если учесть, что у каждого из абордажников было припасено по паре подобных клинков… Волшебница могла только догадываться, какой вид у ребят Бельфлера, когда они идут в бой. Сам же Бельфлер сейчас устроился на пустом бочонке из-под пороха и, ни на что не обращая внимания, занимался своим маникюром, ловко орудуя маленькой женской пилочкой для ногтей.
Самое же интересное в этой ситуации было то, что остальные члены команды «Хапуги» воспринимали отдых фруан как само собой разумеющееся. Никто из наемников не роптал, что он, мол, работает, а эти разряженные павлины отдыхают и не то что паруса поднять, даже палубу вымыть не хотят.
А между тем ломота в висках нарастала. Если так пойдет и дальше, то часа через два она рискует потерять сознание от боли. Хватит! Пора действовать? А там будь что будет!
Словно отвечая на её призыв, появился капитан. Льнани решительными шагами направилась к нему.
— Мы опережаем время прибытия на целых два часа… — услышала Льнани слова ван Дога.
— Подождем. Нам торопиться некуда.
— Капитан, нам нужно пого… — начала Льнани, но её перебили.
— Корабль! — раздался вопль впередсмотрящего. «Хапуга» как раз вышел из-за скалистого мыса, Лошадиные Зубья остались позади, и перед взорами всей команды появился пузатый трёхмачтовый бриг. Корабль стоял в бухте, на спокойной воде. Паруса спущены. Сейчас он казался размером не больше игрушечного.
— … на…! — с чувством произнес Том.
— Это и есть ваш каньийский курьер, мой капитан? — очень спокойно поинтересовался Бельфлер.
Гулли ничего не сказал, а достал подзорную трубу. Достал лишь для того, чтобы потянуть время. Он и так прекрасно видел, под каким флагом этот бриг. Это был не флаг Малой Каньи. Это был флаг Утуги. Государства, с которым команда шхуны сражалась без малого целый год.
— Похоже, нас надули, кеп. Не было никакого курьера.
— Похоже, — угрюмо бросил ван Шайрх, отчаянно решая, как выбраться из возникшей ситуации.
Боль ударила в виски Льнани, заставив её покачнуться.
— Капитан! — Голос женщины зазвенел. — Я должна с вами поговорить!
Гулли ван Шайрх не обратил на волшебницу никакого внимания.
— Месье Бельфлер, готовьте своих ребят. Чуга! Свистать всех наверх!
Раздался свисток боцмана. Команда забегала.
— Том! Орудия к бою!
— Наши шестнадцать пушек против его двадцати. А ещё маг. Плохой расклад, — покачал головой ван Дога.
— Посмотри на его осадку! Он же едва воду пушечными портами не черпает! Никакого маневра. Прорвемся!
— Капитан! Я должна…
— Не сейчас! — рявкнул он. — Поднять Милорда Кугеля!
Кто-то из наемников стал поспешно поднимать флаг. Черный. Белым пятном на чёрном полотнище выделялся силуэт к'ника и две скрещенные берцовые кости.
— Что вы делаете?
— Щиплем цыпленка, Льнани! Это военный бриг Утуги. Враг. К тому же груженный. Не знаю, как они здесь оказались и кого ждут, но если мы оставим их на плаву, то корабельный маг передаст послание утугской эскадре, которая, узнав о нашем визите, устроит за шхуной такую охоту, что из Зубьев выберется разве что Милорд Вонючка. Да и то только если неожиданно отрастит крылья.
К'ник, услышавший это заявление, возмущенно завопил.
— Капитан, дело серьезное…
— Очень. Вы можете нам помочь?
— Нет, я не… Я не о том хотела пого…
— Раз не можете, не крутитесь под ногами! Идите в каюту, здесь может быть небезопасно!
Льнани упрямо затрясла головой. Виски сдавило стальным обручем тупой боли.
Милорд Кугель, дабы удобнее было наблюдать за предстоящим боем, взгромоздился прямо на треуголку капитана и теперь гордо обозревал окрестности и, как видно, собирался «командовать» битвой.
Бельфлер, сейчас необычайно серьезный и собранный, стоял на палубе вместе со своими людьми. Вокруг двух дюжин фруан крутилось несколько матросов с вешалками. Абордажная команда фруан поспешно снимала с себя дорогие одежде и передавала матросам. Те в свою очередь уносили принятые камзолы парики, сапоги, перевязи и прочий ворох одежды с палубы. Кто-то тащил страшные абордажные тесаки для Бельфлера.
— Вам не стоит на это смотреть, Льнани, — сказал ей капитан, засыпая в пистолет пороху.
— Уверяю вас, я видела голых мужчин и раньше.
— Я не о том…
— Я знаю.
Сейчас Льнани ни за какие сокровища всех Девяти морей не ушла бы с палубы. Магичка была достаточно умна, чтобы всей душой желать оказаться как можно дальше от предстоящей битвы. Но глухая боль, сдавившая голову, означала опасность куда более серьезную, чем вражеские ядра, и, похоже, никто, кроме нее, этого не понимал. А значит, если схватку с утугцами можно было смело оставить на наемников, то со всем остальным придется иметь дело ей самой. И попытка спрятаться в каюте вряд ли окажется очень продуктивной.
На вражеском корабле наконец заметили пиратов, и началась суета. Горн трубил тревогу, кто-то поднимал якорь, кто-то открывал пушечные порты, кто-то поспешно лез на мачты и спускал паруса.
— Чуга! Снимай всех канониров с левого борта! Поведешь свою группу за фруанами!
— Понял, кеп! Наемники суетились вдоль правого борта, заряжали мушкеты. Рулевой держал курс прямо на вражеский бриг. Льнани двумя руками вцепилась в поручень мостика и расширенными глазами смотрела, как корабль Утуги увеличивается в размерах.
К ним подошел Бельфлер. Абсолютно голый, несущий на каждом плече по огромному двуручному тесаку и не испытывающий по этим поводам ни малейшего смущения.
— Атакуем на сближении, мой капитан?
— Да, месье Бельфлер.
— Команда?
— На ваше усмотрение. Но не бесчинствуйте понапрасну.
Фруан кивнул и ушел к своим соратникам. Льнани задумчиво проводила глазами его фигуру, размышляя про себя обо всех подтекстах, которые крылись в последней фразе ван Шайрха.
— Проклятье!
Вокруг вражеского корабля замерцало едва видимое поле. Морской маг противника не зря ел свой хлеб.
— Все! Теперь пушками с ними не справишься! Мы не можем по ним стрелять!
— А они по нас?
— А они могут, — ответил за капитана первый помощник. В подтверждение его слов громыхнуло, и на носу брига взвилось дымовое облачко. Спустя секунду выпущенное ядро упало в воду, не долетев до «Хапуги» каких-то двадцать ярдов.
Милорд Кугель от переизбытка чувств навалил на треуголку шкипера. Тот с проклятьем отбросил к'ника вместе с изгаженной шляпой в сторону.
— Пристрелочный! — сплюнул ван Дога. — Через минуту они будут дырявить нам корпус. Вы сможете создать нам такой же щит?
— Нет, — с сожалением покачала головой волшебница. Она уже достаточно рассмотрела защищающее корабль противника поле, чтобы понять, что не сможет его продублировать. Это была монолитная энергетическая полусфера, питавшаяся силой плещущихся у борта брига волн и опиравшаяся на какой-то артефакт, скорее всего специально созданный именно для этой цели. Структура заклинания проста и элегантна: форма задана одним-единственным уравнением, напряжение равномерно распределено по всей поверхности. Ни слабых мест, ни уязвимых точек, с помощью которых так удобно ломать заклинания на кристаллической основе. Среди морских магов считалось, что взломать подобный щит, после того как тот был уже установлен, просто невозможно.
С другой стороны… Льнани ведь и не была морским магом. Что может оказаться для привыкшего к традиционным, ставшим уже почти ритуальными схваткам противника неприятным сюрпризом.
Начнем хотя бы с того, что она не видела особой необходимости ломать чужое заклинание. Достаточно просто найти снаряды, которые пройдут сквозь него, не задев основной структуры. А если потом изнутри рикошетом ударит импульс энергии… Так, живую материю, те же абордажные команды, этот щит пропускает без труда. А если взять неживую материю?
— Я могу попытаться разрушить их защиту, — чуть рассеянно сообщила магичка.
— Что?! — И капитан и ван Дога воззрились на нее во все глаза.
— Могу! — уже решительно сказала Льнани. — Мне нужны куриные яйца!
— ?!
— Яйца?! — рявкнула она, выводя их из ступора.
— Сковородка! Сковородка! — Ван Дога уже бежал к коку.
— Есть чем рисовать?!
Каждый вопрос волшебницы ставил капитана в тупик.
— Мел, краска, смола, чернила! Хоть что-нибудь?! Забери меня Темные пески, не стойте столбом! А!
Она схватила валявшуюся треуголку шкипера, без всякой брезгливости зачерпнула с нее помета Милорда Кугеля и на глазах изумленной команды начала рисовать на досках палубы пентаграмму. Прибежал запыхавшийся ван Дога с десятком куриных яиц.
— Скажите мастеру-канониру, чтобы не стрелял, пока я не закончу, — пробормотала волшебница.
У нее не было времени вычислять стороны света и ориентировать рисунок строго по канону. Небрежно очерченный круг должен был уравновесить энергии и свести ущерб от этой небрежности к минимуму. Два пересекающихся треугольника. И знак-открывающий-врата-Нис — основополагающий знак всей школы Ниссэ.
— Сколько пушек по правому борту корабля?
— Девять.
Льнани осторожно положила девять яиц в фокус пентаграммы и начала речитатив. От знака Нис потянуло могильным ветром, привычная волна ледяного холода ударила в позвоночник, пробежала по телу, по пальцам — врата в пространство не-жизни были открыты. Не прекращая литанию, Льнани подняла руку и резко, с выдохом опустила раскрытую ладонь на ближайшее яйцо. Крик духа нерожденного цыпленка, теперь накрепко связанный с покоящимся в пушке ядром, слышала лишь она одна. Из-под пальцев волшебницы потек густой яичный желток, в глазах на мгновение потемнело из-за потери силы, ушедшей, чтобы привязать к духу кудахтающей птицы нечто, извлеченное из пространства Нис. Не давая себе передышки, Льнани подняла руку и ударила по следующему яйцу. Тихо скрипнула раздавленная скорлупа.
После пятого яйца она вынуждена была остановиться, чтобы судорожно втянуть воздух в разрываемые болью, точно после изнуряющего бега, легкие. После седьмого из её носа начала капать кровь. Для того чтобы удержать перед глазами образ желаемого результата, требовались почти болезненные усилия. Восьмое. Сплюнуть кровь. Девятое.
Льнани дрожащей, измазанной в помете, белке и чем-то ещё рукой завершила знак Нис, замыкая заклинание. Выдохнула: «Готово!» — в изнеможении падая на палубу. Из обеих ноздрей шла кровь. Она запрокинула голову. Кто-то расторопный сунул ей в руку мокрую тряпку. Виски были готовы взорваться от боли.
Бриг и «Хапуга» поравнялись, и обе команды пушкарей дали залп одновременно. Весь обзор заволокло клубами вонючего порохового дыма. Шхуна содрогнулась по крайней мере от шести прямых попаданий. Ядра разбивали правый борт и рвали паруса. Заряд картечи ударил по баку, где сейчас находился первый помощник, Милорд Кугель и несколько моряков. Послышались крики боли и стоны.
Но какие бы повреждения ни нанесли шхуне пушки утугцев, они не могли сравниться с залпом, который сделали канониры Тома. Вместо ядер из девяти орудий, находящихся по правому борту «Хапуги», вылетели призраки. Девять серых полупрозрачных черепов, не то птичьих, не то драконьих, издающих что-то среднее между замогильным воем и надрывным кудахтаньем. Они ударили в щит, выставленный морским магом, прошли сквозь него, будто и не заметив, и спустя секунду обрушились на несчастный бриг. Волшебница закрыла глаза, концентрируясь, направляя полет девятого, последнего ядра на сияющий перед её мысленным взором бирюзово-синим огонек силы морского мага. Море содрогнулось от предсмертного крика так и не понявшего, что с ним случилось, волшебника. Щит, окутывавший утугский корабль, лопнул. Теперь схватка будет идти без всякой магии.
Льнани подняла голову, чтобы посмотреть на причиненные ядрами разрушения. Четыре сквозные дыры (одна из которых была ниже ватерлинии) и вырванная и отброшенная далеко в море грот-мачта. Шевельнула губами, опуская духов обратно в Нис.
Экипажи обоих кораблей начали стрелять друг в друга из мушкетов.
— Крючья! — проорал Гулли, перекрывая своим громоподобным голосом шум перестрелки. — Убирай паруса!
Внимание Льнани отвлек низкий раскатистый рык…
Абордажники Чуги метнули «кошки» на длинных веревках, но фруане не стали ждать, когда суда коснутся друг друга бортами, и, нисколько не смущаясь тому, что расстояние между двумя кораблями все ещё превышало семь ярдов, прыгнули. Уже в полете взывая к Дару своего народа.
Однажды Льнани присутствовала при трансформации оборотня. Обычного оборотня. Человек превращался в волка в течение пятнадцати бесконечно долгих, наполненных агонией, и воем, и ужасом минут. Темному магу много чего доводится видеть за свою жизнь, но то была сцена, прочно поселившаяся в её кошмарах.
Здесь же метаморфоза произошла практически мгновенно. Волшебнице оставалось, только догадываться, каких затрат энергии это потребовало и из каких источников её черпают фруане. Но в Темные пески теорию! Сейчас Льнани было не до высоконаучных объяснений процесса трансформации фруан. Она во все глаза смотрела на стремительно мелькнувшие тела тех, кто ранее был людьми. Каждый ростом не уступал троллю, под чёрной тусклой шерстью перекатывались жгуты мышц. Фруане в своем истинном облике были зверски сильны, убийственно стремительны и отталкивающе некрасивы. Больше всего оборотни походили на обезьян: клыкастые приплюснутые морды, мощные ноги и очень длинные руки. Дюжина чёрных чудовищ на мгновение взмыла в воздух, а затем рухнула среди ошеломленной и явно испуганной команды вражеского брига. Началась рубка.
Теперь Льнани понимала, почему абордажники пользуются такими тяжелыми саблями. Оружие в их руках казалось изящным, почти игрушечным. А те, кто оказывался на пути этого оружия, становились безнадежно мертвыми. Форменное избиение.
Абордажные тесаки мелькали стремительно, сея среди противников панику и смерть. Остальные пираты поддерживали своих товарищей огнем из мушкетов, но это казалось почти излишним.
Корабли столкнулись бортами, наемники зафиксировали веревки «кошек» и с ревом бросились на подмогу фруанам. Том уже покинул орудийную палубу и, восседая на плечах Уя, палил по засевшим на мачтах вражеским стрелкам из пистолетов. Несколько врагов то ли по глупости, то ли со страху перед фруанами решили перебраться на шхуну пиратов. Шестеро оказались в непосредственной близости от лежащей и пытающейся остановить текущую из носа кровь Льнани. Первого противника Гулли ван Шайрх убил из пистолета, выстрелив ему прямо в лицо. Второго зарубил абордажной саблей. Третий, подбиравшийся к шкиперу со спины, на свою беду, попался на глаза Льнани. Темная щелкнула пальцами, и враг, извергая из себя остатки завтрака, рухнул на палубу. Очень простое заклинание. И очень действенное. Уничтожает у человека внутреннее ухо со всеми вытекающими из этого последствиями. Противник мгновенно становится безобиднее полевой ромашки.
Еще одного храбреца застрелил Том, а двух последних Уй с утробным боевым кличем горного тролля швырнул за борт. Через всю палубу отнюдь не маленького корабля. Льнани несколько отстранение подумала, что тролли, если не поручать им поиск морских магов, могут быть весьма ценным дополнением к команде. Особенно в бою.
Схватка постепенно затихала. Фруане сделали свое дело, всякое сопротивление было подавлено, и подавлено жестоко. Те, кому повезло уцелеть, поспешно побросали оружие и сдались на милость победителей. По бухте разнеслись торжествующие крики наемников.
— Как вы, Льнани?
— В порядке. — Она встала, опираясь на руку капитана. Кровь вроде остановилась, хотя во рту до сих пор ощущался противный привкус. — Мы победили?
— Да, тысяча морских демонов! И не без вашей помощи! Чуга!
— Да? — На щеке у боцмана появилась свежая царапина.
— Потери?!
— Считаем. По крайней мере семеро. И Милорд Кугель пропал. Среди ребят Бельфлера никого.
Послышался топот, тихая, злая ругань. Четверо матросов несли плащ, в котором лежало что-то тяжелое, окровавленное и неподвижное.
— Капитан…
Сверток положили на палубу. Ван Шайрх опустился на одно колено, вглядываясь в бледное, искаженное болью лицо своего первого помощника.
— Сальвар…
Ван Дога был ещё жив, но вряд ли надолго. Вряд ли даже на час. Гулли сжал кулак, глядя на своего старого не столько друга, сколько наставника. Замер… Повернулся к магичке, даже зная, что лучшие целители не способны лечить такие раны. Льнани молча покачала головой.
Капитан резко встал, хрипло каркнул:
— Отнесите ко мне в каюту. Если придет в себя, немедленно позвать меня.
И, прочистив пересохшее горло, рявкнул уже своим обычным громовым голосом:
— Мистер Грин, Одноглазый, Сантьяго! В трюм! Проверьте груз этого корыта! Джоки, Красавчик! В пороховой погреб! Месье Бельфлер! Пусть ваши ребята перероют судно снизу доверху! Скоро бриг затонет.
Капитан был прав. Из-за пробоины в борту корабль набирал воду. Уже был заметен легкий крен.
Одно из чудовищ проворно подбежало туда, где стоял капитан и Льнани. В ноздри ударил резкий, почти приторный запах мускуса и шерсти.
Волшебница узнала Бельфлера по глазам. Это то единственное, что не подверглось метаморфозе. Огромный рост, длинные руки, изогнутые клыки… Грудь чудовища была окровавлена, в клочьях шерсти смутно угадывалась уже начавшая затягиваться рана. Создавалось впечатление, что командир абордажной команды почти в упор получил залп из мушкета, но, если так оно и было, он никак не показывал свою боль или неудобства Льнани мысленно кивнула. О регенерационных способностях фруан ходили легенды.
— Что делать с пленными? — Во фразе не было ни одного рычащего звука, но фруан все равно смог её прорычать.
— Сажайте их на баркас, и пусть убираются к морскому демону! — резко бросил Гулли. — Хватит на сегодня крови!
— Золото, шкипер! Мы нашли золото! — радостно завопил тот, кого ван Шайрх назвал Сантьяго.
Эту благую весть экипаж «Хапуги» принял дружным ревом.
— Сколько?!
— Ящик! Похоже, здесь жалованье для части эскадры утугцев!
— Уй! Тащи все на шхуну! Да поживее!
Гулли ван Шайрх перебрался на бриг и подошел к немногочисленной кучке уцелевших пленников.
— Кто капитан?
— Убит, — хмуро ответил один из матросов. — Кто старший по званию?
Молчание.
Один из фруан шевельнулся и как бы невзначай поднял тесак.
— Я, — неохотно признался лысеющий мужчина в рваной форме.
— Для кого золото?
— Плата охорцам.
Гулли, конечно, слышал, что Утуга ведет с царями-колдунами Охоры переговоры о заключении договора, но он понятия не имел, что все зашло так далеко. Если Утуга получит такого союзника, Агильо остается лишь сдаться на милость, победителя. С другой стороны, теперь, после того как золото перекочевало на «Хапугу», заключение этого союза представлялось весьма сомнительным. Что, скорее всего, и являлось целью Юция. Абордажные крючья ему в брюхо!
— Как вы здесь оказались?
— Ждали охорцев.
— Одни?
— Колдуны настаивали на том, чтобы корабли сопровождения не подходили к точке рандеву ближе, чем на три мили. На борту какая-то важная шишка. И они опасались предательства.
Милые, доверчивые охорцы. Всегда в своем стиле.
— Месье Бельфлер? — Гулли следил, как пыхтящий Уй тащит на своем торбу тяжеленный ящик с золотом. — Баркас готов?
— Да.
— Ссаживайте эту падаль. Не забудьте дать им воды.
— Все готово, шкип! Огонек кидать? — спросил вернувшийся из крюйт-камеры тип с отталкивающим лицом, отзывавшийся на кличку Красавчик.
— Погоди. Пусть юнга перетащит наш выигрыш. Чуга, как только добыча окажется на борту — убираемся отсюда!
Наемники сновали по бригу, ища, чем бы ещё поживиться. Все найденное сваливали в одну кучу на палубе «Хапуги», дабы потом разделить по законам берегового братства. Мимо Гулли прошел ухмыляющийся Том. Он едва нес в своих маленьких ручонках вещи из капитанской каюты. Золотая шпага, подзорная труба и айская шкатулка. Настоящая, а не та подделка, что всучил ему проклятый Юций. Кстати, теперь, когда и тупому Ую ясно, что их обманули, неплохо было бы знать, что за бумаги спрятаны в проклятом сундучке.
Шкипер зашел в свою каюту. Постоял над телом ван Доги, все ещё находящегося без сознания. Вокруг первого помощника крутился Гнойник — судовой врач.
— Полчаса. Не больше. — Маленький человек развел руками. — С такими ранами…
Кеп, витиевато выругавшись, достал из тайника чёрный ящичек. Точнее, попытался достать. Шкатулка оказалась зверски горячей. Гулли выругался и озадаченно нахмурился. Достал кинжал, думая вскрыть замок и все-таки заглянуть внутрь, но в последний момент остановился. «Маленькие ящички, несущие в себе смерть». Пожалуй, не стоит торопиться с исследованиями.
Гулли снял с себя камзол, обмотал шкатулку и взял груз «Хапуги» в руки.
На палубе царило оживление. У всего экипажа было приподнятое настроение. Да, погибло несколько товарищей, в том числе и опытный ван Дога, да, пропал Милорд Кугель (троекратное ура!), но зато за каких-то полчаса экипаж обогатился, полностью окупив себе год безделья.
Пока капитан отсутствовал, боцман взял командование на себя. Веревки, скрепляющие два корабля, были перерублены, и «Хапуга» уже успел отойти от порядком накренившегося брига на приличное расстояние. На борту утугского корабля остался только Красавчик. Джоки поджидал его в шлюпке. Красавчик кубарем скатился в шлюпку, и два пирата что есть сил налегли на весла, стремясь к поджидающей их шхуне. Спустя минуту раздался оглушительный взрыв — и разломанный на две половинки бриг пошел на дно.
Льнани, порядком ослабевшая после волшебства, повернулась к капитану, чтобы задать наконец мучавший её все нарастающей мигренью вопрос. И увидела в руках у него шкатулку.
Глаза волшебницы широко раскрылись. В ноздри, сбивая с ног, ударил ощутимый лишь для нее одной запах гнилого тропического дождя, в ушах зазвенело от звука падающей с неба воды.
На мгновение волшебница застыла, отказываясь верить. А затем метнулась вперед.
— Идиот! — Льнани отвесила ошеломленному капитану звонкую пощечину. — Вы хоть знаете, что там такое?!
Ван Шайрх, автоматически поймавший запястье напавшей на него фурии и теперь удерживавший шипящую, точно змея, волшебницу на расстоянии вытянутой руки, мог только ошеломленно открывать и закрывать рот. Льнани, как-то вывернувшись из его хватки, цапнула шкатулку. Не обращая внимания на то, что раскаленный металл обжигает её ладони, сжала проклятую вещицу, положила её на палубу и навалилась сверху коленом, со всей силы прижимая крышку. Свободной рукой нашарила прицепленное к поясу длинное ожерелье, обмотала шкатулку несколько раз, стягивая концы. Почти тут же тёмные жемчужины начали светиться мрачным, чёрным светом.
— Вы имеете хоть малейшее представление, ЧТО вы принесли к себе на корабль, капитан?!
Волшебница смотрела на него снизу вверх, всем своим весом навалившись на шкатулку и тряся в воздухе обожженными пальцами.
Команда ошеломленно молчала.
Ван Шайрх ответил лишь коротким:
— Нет.
— Оаш! Дикий дождевой демон! И сдерживающее его заклинание с минуты на минуту прекратит действовать!
Дружный вздох. Гулли качнулся на каблуках, непроизвольно отшатываясь назад. Его руки помимо воли отшвырнули камзол, в который была завернута шкатулка.
— Но дождевики могут быть только там, где есть колдуны с Охоры!
— Потому высшие иерархи Охоры — единственные, кто способен управлять этими тварями! А поскольку на «Хапуге» такого колдуна нет, то, как только демон выберется на свободу, он тут же набросится на тех, кто окажется поблизости. То есть на нас!
Ван Гулли отступил ещё на шаг. Потом качнулся вперед, в бешенстве сжав зубы.
— Юций…
Так просто, что даже смешно. Корабль с охорским демоном, на борту атакует утугский бриг, перевозящий золото. Разумеется, утугцы тут же решают, что «союзники» их предали, и в праведном гневе обрушиваются на мерзких колдунов. Охорцы в свою очередь вряд ли стерпят подобное оскорбление. И неизбежная после этого свара будет на руку только губернатору Агильо. Который, в добавление ко всему, ещё и сохранит положенную по годовому контракту плату наемников.
— Блестящий план, Юций. А я все это время считай тебя полным идиотом. — Капитан хищно оскалился. — Вы сможете сдержать эту тварь, Льнани?
— Какое-то время, — сквозь зубы ответила прочно угнездившаяся на крышке шкатулки волшебница, — но лучше найдите какую-нибудь бездонную пропасть, куда её можно сбросить, и побыстрее!
Ван Шайрх отвернулся, выкрикивая приказы. Широкими шагами пересек палубу.
— Чуга, поднимай все паруса! Если мат успел послать предупреждение на корабли конвоя, у нас может появиться нежелательная компания! Хватит дрожать, ребята! И не таких демонов видели! За работу, иначе эскадра утугцев превратит нашу малышку в дырявый сыр!
Это подействовало и хоть как-то привело испуганную команду в чувство.
«Хапуга» грациозно развернулся, устремляясь прочь от места гибели утугского брига, обогнул окруженные белой пеной набегающих волн скалы… и вылетел прямо навстречу спешащим на всех парусах трем утугским кораблям.
«Маг успел», — сделал вывод капитан, одним прыжком взлетая на мостик.
— Право руля! Право руля, канальи! Уходим! Рулевой отчаянно заработал штурвалом. Паруса резко хлопнули.
Нос первого из атакующих кораблей окутало дымом, и над мачтами «Хапуги» смертоносным свистом пронеслись два ядра. Пиратская шхуна многоопытно развернулась под обстрелом и устремилась в сторону открытого моря.
Еще одно ядро пролетело над палубой «Хапуги», снеся одну из рей.
«А вот мы не успеем, — с отстраненным спокойствием подумал Baн Шайрх. — Юций, ты мелкий предатель, слишком ядовитый, чтобы на тебя польстились даже пьяные акулы!»
Значит, провинившиеся вассалы получали ритуальные желтые шнуры, на которых они должны были повеситься в знак признания власти своего господина?! Гадюка наверняка наслаждался иронией своего плана, этой барской небрежностью, с которой он посылал экипаж «Хапуги» на верную смерть. Маленькие ящички, несущие в себе смерть. Хм…
Ядро продырявило один из парусов на фок-мачте. ещё одно ушло в сторону и взволновало море.
— Пли! — послышался голос Тома, и две кормовые пушки «Хапуги» ответили преследователям.
Этот залп морские маги утугцев прозевали, но вряд ли их растерянность продлится долго. «Если у вас одна проблема, её придется решать. Если у вас две проблемы, почему бы не позволить им решить друг друга?»
Как ему сейчас не хватало ван Доги!
— Мастер Чуга, уводите корабль!
Гулли кубарем скатился с мостика, метнулся к отчаянно чертящей что-то вокруг себя и шкатулки волшебнице.
— Льнани, вы сможете взять под контроль демона?
— Я не из охорской школы, капитан. — Она огорченно покачала головой. — Мне не справиться с этой тварью, пока она так голодна.
— А что, если мы отправим её подкормиться? — Он ткнул пальцем в сторону преследующих их утугцев.
Волшебница остолбенела. Посмотрела на капитана. На корабли противника. Вновь на капитана. Попыталась что-то произнести, но только беспомощно пошевелила губами. Черные глаза остекленели, как будто тёмная была не здесь и не сейчас.
Ядро ударило в корму, и шхуна вздрогнула.
Наконец Льнани подняла голову, и во взгляде её чёрных глаз было что-то страшное.
— Мне нужна человеческая жертва. Прямо сейчас. — Голос волшебницы звучал обыденно и сухо.
Ван Шайрху показалось, что он ослышался. Затем он проследил за взглядом тёмной, смотревшей прямо на дверь его каюты.
— Нет! — Он пролаял это короткое слово, будто пытаясь ударить им глупую бабу, вздумавшую предложить такое. — Даже не смейте…
— Я могу заставить демона избавить нас от преследователей! Или же преследователи полюбуются, как демон будет избавляться от нас. А то и просто отправят нас на дно вместе с демоном. Думаете, мне самой приятно делать ЭТО? Выбор за вами, капитан.
В этот момент шкатулка рванулась, подпрыгнула, точно ретивая лошадь, едва не сбросив вцепившуюся в нее волшебницу. На мгновение ван Шайрх уловил резкий запах сырости и гнили.
— Выбирайте скорее!
Гулли сжал кулаки. Он плавал с Сальваром ван Догой долгих десять лет. Он доверял ему, как, наверное, никому из своей команды. Он считал его другом.
Но Сальвара уже не спасти. А на «Хапуге» оставалось ещё несколько десятков душ, каждая из которых находилась под его, Гулли ван Шайрха, ответственностью.
— Мне нужна только жизнь, — тихо, понимающе произнесла Льнани. — Не душа, не… что-то еще. Только жизнь.
Ван Шайрх резко кивнул в сторону своей каюты, и, развернувшись на каблуках, тяжелыми, злыми шагами пошел обратно на мостик.
Льнани коленом уперлась в шкатулку, не рискуя ослабить давление, постаралась затянуть охватывающее ящик, пылающее чёрным ожерелье. Неожиданно сильная рука легла поверх её ладони, помогая.
Бельфлер уже успел принять привычный ей человеческий облик, переодеться и, кажется, даже надушиться. Фруан молча помог волшебнице подняться на ноги, поддерживая её за локоть, проводил до капитанской каюты.
— Не вовремя мы отпустили пленников. Гнойник, выйди. Лекарь без всяких вопросов оставил умирающего и вышел.
Фруан закрыл за ним дверь.
— Что мне делать, госпожа Льнани? — Бельфлер протянул ей сверток, в котором волшебница без всякого удивления узнала свой собственный мешок.
— Очистите место на полу. Мне понадобится открытое пламя — свеча, лампа, что-нибудь. И сажа или пепел.
— Подойдет? — Фруан взял со стола погасшую трубку капитала и выбил из нее табачный пепел.
— Вполне. Вы знаете медитационные литании?
— Да.
— Тогда начинайте речитатив защиты. И не мешайте мне!
Она дунула на пепел, заставляя тонкое чёрное облачко взвиться в воздух, осесть на мебели, на их одежде и лицах. Извлекла из своего мешка тонкий белый стержень, уверенными, быстрыми движениями набросала на полу треугольник. На этот раз никаких сложных знаков, ничего причудливого. Линии на тёмных досках тут же начали светиться зеленоватым, нездоровым цветом.
Повинуясь жесту тёмной, Бельфлер осторожно поднял с койки бессильное тело ван Доги и положил его на пол, так, чтобы плечи первого помощника накрыли треугольник. Льнани сняла с запястья один из браслетов и надела его на руку жертвы. Затем извлекла откуда-то чёрный грифель и нарисовала на лбу у бесчувственного моряка знак Нис. Раненый застонал, и она коснулась пальцами его шеи, отправляя ван Догу в глубокое, похожее на сон беспамятство.
Бельфлер отломал от одного из стульев деревянную щепку, зажег с одного конца и протянул волшебнице. Льнани приняла импровизированную лучину, отодвинулась от шкатулки, которую до этого коленом прижимала к полу. Открытым пламенем описала круг над подпрыгивающим в раскаленном нетерпении ящиком. Затем резкими, быстрыми жестами очертила ещё какой-то знак, заставивший демона на мгновение замолкнуть, а затем взвыть так, что этот крик услышали все находящиеся на корабле.
Ее лоб покрылся капельками пота, руки дрожали. Слишком много волшебства, слишком много силы — и слишком мало времени у нее было на отдых. Глубока вздохнув, Льнани протянула руку с оставшимся браслетом над телом ван Доги. И кивнула Бельфлеру, сжимавшему в руке кривой нож.
Фруан перерезал горло жертвы быстрым, умелым движением. Кровь хлынула на пол, на одежду, на их совесть. Браслет, надетый на руку моряка, вспыхнул обжигающим холодом. Точно так же, как и парный ему, украшавший запястье Льнани. Волшебница рухнула на тело принесенного в жертву человека, почти потеряв сознание от истощения.
Шкатулка наконец перестала подпрыгивать и пытаться сбросить хрупкие оковы ожерелья.
Бельфлер вложил все ещё горячий ящичек в руки магички и почти вынес утомленную женщину на палубу.
«Хапуга», несмотря на свои великолепные скоростные качества, проигрывал гонку. И проигрывал пушечную дуэль. Паруса были уже порядком повреждены.
Льнани что есть сил вцепилась в руку фруана, выпрямилась, пытаясь устоять на ногах. её мутило. Хотелось спать. Хотелось послать все в Черные пески, свернуться в клубок и будь что будет. Бельфлер неожиданно грубым жестом сжал мочку её уха. Повернул. Резкая боль привела Льнани в чувство и прогнала подступающее забытье. Неловким, судорожным движением она сорвала ожерелье, заставив пылающие тёмнотой чёрные жемчужины рассыпаться по палубе. Рукой, на которой сиял испускающий волны запредельного холода браслет, указала на преследовавшие их корабли. И, сломав печать, открыла шкатулку.
Капитан, боцман и рулевой отшатнулись. Кто-то из пиратов неожиданно громко стал молиться духам моря. Рядом с распахнутым ящичком остались стоять лишь шатающаяся от усталости Льнани да невозмутимый и цинично улыбающийся Бельфлер. Фруана не мог смутить даже дождевой демон.
Не было ни громов, ни молний. Не было ничего, кроме ужасающе резкого, бьющего в ноздри запаха гнили тропического дождя.
Льнани видела то, что не могли увидеть обычные люди. Из шкатулки лениво и небрежно выползал дождевой демон — жгуты фиолетовых дождевых, вихрей, сплетенные в причудливую безголовую фигуру, чьи очертания дрожали и расплывались. Демон взвился в воздух и полетел к указанной волшебницей цели.
Идущий первым и самозабвенно палящий из носовых пушек фрегат утугцев неожиданно накренился и рухнул в воду левым бортом.
Кто-то из наемников изумленно ахнул.
— Рано ахаете. — Льнани оскалила зубы в зловещей улыбке. Все только начинается.
Дальнейшее зрелище навсегда засело в голове ван Шайрха.
Чья-то невидимая сильная рука, словно пушинку, подбросила тридцатипушечный фрегат в воздух. Высоко. В наивысшей точке полета пузатый корабельный корпус внезапно лопнул, словно от внутреннего взрыва, и в море стали падать обломки. Только обломки. Ни один из вопящих и летящих вниз людей из команды фрегата до воды не долетел. Казалось, что кто-то попросту открыл пасть и заглотил несчастных. Впрочем, так оно и было. Дождевой демон оказался зверски голодным.
Небо налилось сиреневой темнотой — мгновенно, без предупреждения, без всякого перехода. Море вздыбилось, выбрасывая вверх тонкие веретена тайфунов. Тугие плети гнилого дождя ударили по второму кораблю, расчленяя его на ровные, будто разрубленные гигантскими мечами части.
Третий утугец попытался уйти. Корабельный маг даже выбросил что-то напоминающее щит в попытке защитить судно от надвигающегося ужаса. Но море вздыбилось под днищем, взбухло гигантским пузырем, и огромный фрегат в какие-то секунды оказался втянут в распахнувшуюся под ним голодную бездну. Команда «Хапуги» застыла, не в силах осмыслить стремительность и абсолютную жестокость произошедшего. Не в силах не думать о том, что их очередь может оказаться следующей.
Волшебница развернула руку, охваченную костяным браслетом, ладонью вниз и сжала кулак. Содрогнулась, всем телом ощутив гневный, но сытый и оттого ленивый рык дождевого демона. Да, теперь эту тварь действительно можно было взять под контроль, как-то связать…
Льнани взяла у Бельфлера окровавленный нож, опустилась на колени и что есть сил всадила клинок в палубные доски. Пока нож находится в них, демон связан. До поры до времени. Она облегченно вздохнула. Похоже, получилось. Слабость была ужасная. В горле противно першило.
Еще минуту на палубе царила гробовая тишина. А потом паруса содрогнулись от клича пиратов, не столько знаменующего их победу, сколько выплескивающего истеричное напряжение последних минут. Волшебница закрыла глаза.
— Месье Бельфлер. Не будете ли вы так любезны принести мне выпить?
— Воды? — галантно предложил фруан.
— Лучше рома. Пожалуйста.
Офицер понимающе хмыкнул и взял у кого-то из пиратов поспешно протянутую бутыль. Выдернул зубами пробку (даже это у фруана вышло изящно) и передал напиток волшебнице. Та благодарно кивнула и надолго приложилась к бутылке. Ром был ей противен, но в данном случае волшебнице было на это плевать.
— Госпожа Льнани, — Гулли ван Шайрх неловко переминался с ноги на ногу возле нее. — Понимаю, что сейчас неподходящее время…
— Продолжайте, капитан.
— …не хотели бы вы заключить постоянный контракт?
Она застыла. Посмотрела в глаза шкипера. И увидела в них призрак ван Доги, который, похоже, будет теперь вечным и молчаливым спутником для них обоих. Выдохнула, начиная понимать.
Много нелицеприятного можно было сказать о Гулли ван Шайрхе. Но когда капитан «Хапуги» принимал решение, не в его правилах было врать самому себе и прятаться за спинами других. Первый помощник был принесен в жертву по его, ван Шайрха, молчаливому приказу. И шкипер не позволял себе винить в этом ни исполнившую ритуал магичку, ни даже её проклятую силу.
И это было настолько необычно, что несколько мгновений Льнани боролась с изумлением. После всего происшедшего любой нормальный человек попытался бы избавиться от тёмной и её угрожающего искусства.
По привычке она попыталась уклониться:
— Я не морской маг.
— Думаю, вы нам вполне подойдете, — хмыкнул Бельфлер.
— Ага! — жизнерадостно кивнул Том. — Я же гофорил, что баба на корабле — это к удаче!
Не только ненормальный капитан. ещё и ненормальная команда. Определенно.
— Я подумаю над вашим предложением, капитан, — неуверенно улыбнулась волшебница. — Но сейчас следует заняться более важными делами. Демон насытился, но долго заклятие его сдерживать не сможет. Следует вновь упрятать эту тварь в какое-то вместилище. У вас найдется сундук?
— Думаю, у меня найдется кое-что получше. — Гулли ван Шайрх неожиданно мстительно улыбнулся. — Месье Бельфлер. У вас вроде был желтый шелковый платок? Не пожертвуете на благое дело?
— Конечно, мой капитан, — ухмыльнулся фруан, явно оценив идею шкипера. — Я всегда жертвую на благие дела.
Месть — это блюдо, требующее эстетического оформления. В этот момент, глядя на хищную, холодную улыбку абордажного офицера, Гулли ван Шайрх ощутил редкий для него миг счастья.
— Капитан! — Радостный вопль Уя разнесся по палубе. — Капитан! Я нашел Милорда Кугеля! Он, оказывается, за борт не свалился! Он вон, на бушприте спрятался!
Команда «Хапуги» ответила дружным ревом и улюлюканьем, приветствуя пропавший было во время абордажа талисман. А Гулли ван Шайрх выругался с изобретательностью и чувством, которые в нем не смогли бы разбудить и дюжина дождевых демонов.
— Корабельный тигр, — услышала Льнани его сосредоточенное бормотание. — Этой лоханке определенно требуется корабельный тигр. Срочно!

Стук в дверь виллы губернатора Юция раздался поздним вечером. Недовольный дворецкий открыл дверь, недоумевая, кто мог прийти в столь поздний час. На пороге стоял богато одетый, опирающийся на дорогую трость господин, будто сошедший с картины придворного живописца. Темные кудри, изящные кисти, элегантный камзол, который, несмотря на сравнительную строгость, выглядел так, будто стоил дороже всего губернаторского гардероба. И тонкая, покровительственно-высокомерная улыбка, кривящая губы. Дворецкий почувствовал, как его спина сама собой сгибается в подобострастном поклоне.
— Вы к губернатору, милорд?
— Да. — Неизвестный едва заметно кивнул.
— Губернатор уехал на бал. Быть может, вам стоит зайти завтра… господин?…
— Вряд ли у меня это получится, — произнес незнакомец, игнорируя вопрос дворецкого. — Впрочем, не важно. Передайте ему этот подарок от старого друга и поклонника политического таланта губернатора.
Человек протянул дворецкому айскую шкатулку, перетянутую желтым шелковым платком, и, небрежно кивнув, растворился в душной тропической ночи. Дворецкий, примерно представлявший цену такого подарка, поспешил отнести резной ящичек в кабинет губернатора. Ставя древнее сокровище на стол хозяина, он недоуменно посмотрел на свои руки.
Крышка шкатулки была едва теплой.

Алексей Пехов, Марк Певзнер
На закате эпохи

Осенним вечером в Нью-Йорке довольно холодно, особенно в конце октября. Стылый, соленый ветер, налетает со стороны Гудзона, сметая все на своем пути, назойливо забирается ледяными пальцами под плащ, с надеждой пытается добраться до сердца. Люди глупы и слепы, а ветер помнит. Помнит, на чьей стороне я был, когда пришлось, не задумываясь, жертвовать жизнью. 
Низкие тучи, подобно стаду лохматых, высокогорных яков, поглотила вершины небоскребов, скрыв их от глаз спешащих домой жителей огромного мега полиса. Только группке японских туристов плевать на дрянную погоду. Вечно улыбающиеся человечки, несмотря ни на что, щелкали фотокамерами, снимая вечерние достопримечательности Нью-Йорка. 
Я шёл по улицам, в лицо мне дышали огни неоновой рекламы, били по глазам яркие вспышки, требующие купить Кока-колу или новенький телевизор. К чему? Разве они когда-нибудь поймут, что я никогда не куплюсь на эту дешевку? Торговцы, в их душах не осталось ничего святого. 
Я поднял воротник плаща и свернул с широкой улицы в один из многочисленных переулков и сразу как будто попал в другой мир. Где свет, реклама, гудки вездесущих канареечных такси, респектабельные галстуки и костюмы за тысячу долларов? Все там, за спиной. В другом мире. Тут грязь, перевернутые мусорные баки, граффити на стенах обрюзглых от безнадеги домов. Где-то плачет ребенок, из освещенного окна звучит старенькая песня Луи Амстронга. Странно, его голос затрагивал скрытые струны моей души и заставлял вспоминать о прошлом. 
Попадались и люди. Некоторые из этих подозрительных нелицеприятных типов угрожающе косились на меня, но от агрессивных действий их останавливало то, что им не были видны мои руки. 
И правильно. С тем, кто когда-то служил в Зелёном Взводе, лучше не связываться, пускай эта шваль даже не знает такого названия, как Зелёный Взвод. 
На мне был широкий серо-зелёный плащ, купленный в одном из скромных магазинчиков Бруклина. Я не люблю выделяться среди людей. Плащ не стесняет движений, его почти не чувствуешь, когда двигаешься. Под ним, к бедру, в удобных плотно прилегающих ножнах, дремал кинжал - старый и верный друг, единственная память о прошлой жизни. Эта сталь побывала со мной во многих боях и вдоволь напилась соленой крови врагов. 
Грубые формы автоматического пистолета в кобуре, также создавали некоторую уверенность при пересечении затемнённых пространств великой клоаки Нью-Йорка. Вы не подумайте, пистолет был абсолютно законный, у меня имелось разрешение на ношение оружия. Правда, я больше доверяю, холодной стали, слишком много времени пришлось вести с ней дружбу. И хотя на левой руке у меня не хватает мизинца, это совсем не мешает в неприятных ситуациях. К тому же, природа наградила меня прекрасным слухом, да и переулок, наконец, кончился, а улицы вполне сносно освещены, так что застать меня врасплох не так-то просто. Да и вряд ли, кто-то на это сегодня решится. А жаль. Иногда, когда ярость, ненависть, вперемешку с болью и безграничной тоской вечного одиночества, просыпалась во мне, когда я ненавидел себя и тех, кто причинил мне страдания, я шел на улицу, ловя, ища, ожидая поединка. Хоть с кем-нибудь, чтобы убить боль. Хотя бы на миг заглушить стоны души на то время, когда кровь вновь победно звенит в ушах безумством боевых горнов. Время, когда я начинаю забывать, где, волею судеб, оказался. Время, когда наступает молодость. 
Но сегодня я просто гулял, не ища забытья реальности в схватке. Мне хватило вчерашней ночи. Куинс отличное место для разрядки эмоций. Их было пятеро, и они хотели развлечься. Как и я, впрочем. Когда я начал танец, лишь один из пятерки успел достать нож, но это его не спасло. Я ушел до приезда копов, оставив на мокром асфальте, пять неподвижных теней. 
По ходу такого рода прогулок встречаешь немало странных людей. На некоторых взгляд останавливается не больше секунды, на лицах других - чуть дольше. Здесь угрюмые вечерне-ночные бродяги с пронизывающим взглядом, подозрительные типы, приторговывающие травкой, а то и пыльцой, просто опьяневшие забулдыги, пытающиеся дотащиться домой, девушки, торгующие своим телом. Безразличные ко всему полицейские, панки, нагловатые безработные чернокожие и латиноамериканцы, в глаза которых лучше не смотреть, попрошайки, грязные бездомные. 
Многие из нищих довольно назойливы - протягивают почерневшие от многолетней грязи руки, пытаются с вами заговорить и выпросить пару центов. Другие сидят, упёршись невидящим взглядом в никуда, находясь далеко от этого мира или же просто спят. 
Около одного из них я остановился. Я видел его еще вчера, автоматически прошёл мимо, но его облик накрепко засел в мою память, не давая мне покоя весь день. Этот был коротышкой. Длинная косматая седая борода выдавала его преклонный возраст. Правда, она была довольно грязна, и не чесана целую вечность, и с возрастом можно было ошибиться. Голову его украшал лоснящийся от старости кожаный чепец со свисающими завязками, а на спину ложилась такая же седая и грязная, как борода, жидкая косичка. Он действительно был очень мал, этот бездомный. Мне по грудь, не больше. Коротенькие и довольно кривые ноги. Туловище тоже не велико, но чувствовалось, что сбит он чрезвычайно крепко, плечи широки даже для человека нормального роста. Привлекали внимание руки, достойные атлета - под коричневой тканью рубашки просматривались бугры мышц, - и неимоверно широкие, явно привыкшие к тяжелой физической работе, ладони. Был он также несколько сутул. Что это врождённый горб или мышцы грузчика с многолетним стажем? Трудно ответить на этот вопрос. Он полусидел-полулежал на тёмных, вонючих картонках и одеялах, не приставая к прохожим. Рядом с ним валялась пустая жестянка из-под пива. Взгляд его немигающих глаз был устремлен в вечность. 
Я остановился напротив коротышки, немного дольше, чем того позволял секундный заинтересованный взгляд. Он заметил это и его глаза, под кустистыми бровями прояснились, когда человек посмотрел на меня. Потом его взгляд уперся в грязный асфальт. Что это? Стыд? Замешательство? С каких это пор, нищим стыдно просить милостыню?! 
Он произнёс явно заученную фразу: 
- Мистер, помогите бедному бездомному. 
- Я могу тебя покормить. Пошли в ближайший бар, - ответил я, чуть-чуть помедлив. 
Его взгляд прыгнул и впился в меня. Я удостоился более внимательного изучения. За коричневыми окнами зрачков отразилась борьба желания, точнее голода и осторожности. Я вынул руки из широких прорезей плаща. Это несколько успокоило его. 
- Здесь, - я качнул рукой по направлению неоновой вывески с надписью Бар. Он коротко кивнул и поднялся. Я человек невысокий, но и по сравнению со мной он, действительно оказался коротышкой. Вот только, двигался он своих кривоватых ногах, обутых в дырявые кроссовки, на удивление прямо. Он ни о чем не спрашивал, просто шёл рядом. 
- Простите, сэр, - вышибала изучал моего нового знакомого довольно неприязненным взглядом, но моя одежда его смутила, и он решил до конца быть вежливым. - Мест сегодня, увы, нет. 
- Нам нужен самый дальний столик. Мы не побеспокоим посетителей, вежливо произнес я и сунул в карман человеку двадцатидолларовую банкноту. Жадность вступила в битву с долгом и жадность победила. Она почти всегда побеждает в людях. 
Мы зашли в бар, я выбрал дальний тёмный столик и уселся в самом углу, надвинув широкополую спутницу-шляпу поглубже на глаза. На долю моего приятеля тоже приходилось немного света. Посетители покосились на нас, но тут же вернулись к своим кружкам. Какое им дело до свихнувшегося невзрачного посетителя, решившего облагодетельствовать нищего? 
Для него я заказал большую яичницу с беконом, картофельный салат и пиво. Я ограничился только пивом. Мы молчали. Я потому, что думал, он потому что ел. Едок он оказался что надо, пришлось заказать повторную порцию. Наконец, почти закончив есть, он сказал: 
- Спасибо, мистер, не каждый день доводится ужинать. К сожалению, я ничем не смогу вас отблагодарить. У меня ничего нет. А моё тело не продаётся, - вдруг добавил он грубо, с ожесточением сверкнув антрацитом глаз. Видимо у него уже были инциденты. 
- И в разных там шоу я тоже выступать не буду, - уже менее враждебно добавил он. Я отмёл все его подозрения жестом руки и едва заметным покачиванием головы, одновременно пододвинув к нему очередную кружку пива. Он с готовностью осушил её. 
- Ну ладно, что вы хотите, мистер? 
- Расскажи мне о прошлом, - тихо попросил я. 
- Каком прошлом? - напрягся он. 
- О том прошлом, каким ты его себе представляешь. Я писатель - мне интересны всякие истории. А ты, думаю должен что-нибудь знать. Какую-нибудь историю. 
- А, ну раз так, - вздохнул он с облегчением. 
- Этот мир умирает, - так начал он и его взгляд затуманился. - Мы живём на закате эпохи. Люди вырождаются, они больше ни на что не способны. А мы нас почти совсем не осталось, - он грустно поглядел на мелькание неоновых вывесок за окном, прислушался к отдалённым пьяным выкрикам. 
- Раньше было больше пространства, больше света, больше тьмы, больше истинных чувств - теперь все серое, подделанное, а люди больше похожи на полусумасшедших шутов. При виде настоящего меча или боевого топора их охватывает страх. Посмотрите на эти руки, - глаза его загорелись огнём, и он раскрыл свои широкие ладони. - Они держали и кирку, и тяжёлый боевой топор, клянусь Великим Глорином! Они касались алмазов и изумрудов, они выковывали доспехи. Я видел пещеры полные кристаллов и золота, я видел шеренги моих родичей - гномов, построенные в боевом порядке под ало-синими знаменами, слышал как ревут горны, зовущие в бой. Я принимал участие в битвах против людей, драконов, орков и эльфов. Я участвовал в Последней битве. 
- Я убил многих, - глаза его яростно сверкнули. - Где, где все мои сородичи, где все мои враги, я спрашиваю вас? Посмотрите на этих жалких потомков былых витязей, у которых я выпрашиваю кусочки меди и никеля, чтобы заглушить голод и одурманить мозги этим пойлом, - он кивнул на пиво. - Всё, всё в прошлом. Я видел, как расправляет свои крылья дракон на рассвете, как он изрыгает струи огня ночью. Я вспоминаю каждую его чешуйку, которая намертво отпечаталась в моей памяти. Я видел громадные арбалеты и катапульты, которые мы устанавливали на холмах, чтобы поразить его в полёте. Слева на груди у меня шрам от ожога - его пламя проплавило даже пластины брони. Я вижу цепочки эльфийских лучников под зеленым флагом. Их копья подняты, а стрелы уже готовы сорваться с тетивы луков. Я помню, как кипела у нас кровь при виде наших врагов. Мы ненавидели их и в той, Последней битве. Вопрос был о том, что либо они, либо мы. Мои братья и дядья падали рядом со мной замертво, пронзённые стрелами, одна с красно-зелёным опереньем, со знаком эльфа королевского рода, попала мне в бедро, а я всё бежал вперёд навстречу ненавистным врагам. В том сражении я убил тридцать два эльфа. Это была битва битв. Были и другие битвы, писатель. До этого. И никогда мы не могли разойтись с эльфами по-хорошему. Я вел счет их головам. Сначала я делал зарубки на щите, потом тот щит раздробили орки, а на новом я уже не продолжал... Наверное мы просто все перебили друг друга, я не знаю. А может всему виной наша не знающая границ любовь и не знающая границ ненависть, недоступных в этом мире... Прошлое ушло, ушло безвозвратно. Я один, писатель. Совсем один. Тоска одиночества съедает меня ночами. Наша эпоха умирает. А то, что надвигается, сдаётся мне, не принесёт ничего хорошего... 
Пока он говорил, я всё глубже вдвигался в тень. Под полами плаща моя рука легла на рукоять древнего кинжала из родной эльфийской стали, выкованного ещё во времена лучезарной Галадриэли. Под шляпой заострённые уши загорелись от прилившей к ним крови. Серо-зелёные глаза застилал туман того утра, когда мы, Зеленый Взвод, рассыпались цепочкой на окраине зелёного тихо шепчущего леса, натягивая наши луки, а с холмов на нас надвигалась лавина гномов под ало-синими знаменами, крича и размахивая боевыми топорами. Это моя стрела с красно-зелёным опереньем ранила его в бедро. Это его родичи или даже он сам отсекли мне мизинец и оставили глубокий, долго не заживавший шрам от топора на плече. Пальцы сжали рукоять кинжала с эльфийскими рунами. Длины лезвия хватило бы как раз, чтобы пронзить его сердце насквозь. 
Но я лишь медленно вынул кинжал и положил его на стол рукоятью к нему. Он на секунду застыл, а потом впился глазами в эльфийские письмена. Я выдвинулся из тени на свет и снял шляпу, так, чтобы он смог явственно различить серо-зелёные глаза и заострённые кончики ушей. 
Застывшее время отбивало гулкие удары колоколов наших сердец. 
В отдалении слышалась сирена полицейской машины. Какой-то пьянчуга чертыхаясь расплачивался с официантом. Через улицу доносился рэп из соседнего бара. Мой обострённый слух воспринимал даже наделанный смех торгующих собой женщин за два квартала отсюда. 
Также неспешно я вынул из внутреннего кармана перетянутую резинкой пачку долларов и подтолкнул к нему. Я видел насколько он потрясён. В его глазах застыл немой вопрос. 
- Я тоже видел как дракон расправляет крылья на рассвете, - только и сказал я. 
Мы сидели, смотря друг другу в глаза, двое, бывшие заклятые враги, одни в этом гигантском городе, в чужом мире, на закате Великой Эпохи.